— Снежная королева мир видела неправильно из-за кривого зеркала, которое попало ей в глаз, а этот дядя, видно, смотрел на все через калейдоскоп. Игрушка такая детская. Где он встречал квадратный нос или глаз на коленке? Я, например, не видела. Больше мне нечего сказать, — закончила я свою длинную, путаную речь и только тогда с тревогой взглянула на Ирину. Не подвела ли?
Дети смотрели на меня с любопытством и удивлением. Преподавательница подала мне картину. На ней было изображено красное поле и красные деревья. Она спросила:
— Почему здесь преобладают красные тона? Что художник хотел этим сказать?
— Мне кажется там — жарища. Все солнцем пропитано. Этим летом мы шли с прогулки. Солнце пекло невыносимо. Я еле ноги переставляла, язык не ворочался. А перед глазами плыли цветные круги. Поле, дорога, небо — все было розовое. Хотелось упасть на землю и ничего не видеть... А еще я думаю: «Не были ли люди прошлого более скованными в проявлении, в выражении эмоций? Мне кажется, много чувств они прятали внутри своих произведений. Не получалось у них рисовать так, словно душа нараспашку, а может, не хотели. Наверное, глупость говорю, но я так чувствую.
В комнате стояла тишина. Она испугала меня. Я нервно переминалась с ноги на ногу. Потом, не сдерживая слез, выбежала из студии. Опять тормоза подвели! Что теперь скажу Ирине, как у нее появлюсь? Мне стало холодно, неуютно, одиноко...
Ирина догнала меня:
— Успокойся, преподавательница послала найти тебя. Она совсем не сердится.
— Но я же урок сорвала, — всхлипнула я.
— Ты понравилась ей. Она сказала, что у тебя поэтическое восприятие жизни, что у тебя есть свое мнение, и ты смелая.
Похвала тотчас высушила слезы.
— Прости меня. Я научусь быть воспитанной, честное слово, но сразу не получается.
— Да все хорошо. Ты молодец! Я побегу на урок? Ладно?..
И мы расстались.
СЕРДЦЕ В ТВОИХ ЛАДОНЯХ
Снова сбежала к подруге.
— Ирина, я принесла тебе подарок.
— Спасибо! Это символ? — спросила она, внимательно рассматривая рисунок.
— Я не знаю такого слова.
— Что означает сердце внутри наполовину распустившегося цветка?
— Это твое счастье.
— Хорошо придумала! У тебя и другие рисунки есть?
— Конечно. Только на день рождения грустных подарков не дарят.
— Покажи, пожалуйста.
— Ладно, вот они, только плохо нарисованы. Белой бумаги у меня нет, я в магазине выпросила эту, оберточную. Чернила на ней расплываются. Сначала я нарисовала, будто баба Мавра меня обнимает. Потом подумала, что она любого ребенка может прижать к себе и что добрых бабушек может быть много, вот и оставила на рисунке только мозолистые в трещинках руки. А когда на уроке Анна Ивановна сказала, что сердце у человека размером с его кулачок, то нарисовала маленькое сердце ребенка в больших ладонях. Как выглядит оно на самом деле, я точно не знаю. У старших девочек на открытке про любовь видела, но мне то сердце не понравилось. На пряник похоже. Вот и придумала нарисовать его вроде кулачка.
— Но у тебя мое сердце выглядит, как два прижатых кулачка.
— Потому что у доброго человека оно большое. Еще сердце в груди ширится от радости, и тогда оно представляется мне распускающимся бутоном розы. А вот здесь оно перетянуто черной змеей-удавом. Мучается чье-то сердце, потому что злом сдавлено, как клещами. Видишь, оно маленькое, худое? А на этом рисунке — мое сердце, когда мечтаю. Оно плавает в море счастья, в лучах солнца... И тут — тоже мое сердце. Но в оболочке. Когда мне хорошо, то где-то здесь, около сердца теплеет. Значит, душа не в голове, а в груди. Если я беспокоюсь или волнуюсь, то в груди болит, я задыхаюсь, вроде как душе тесно там. Она мечется, рвется наружу.
— А зачем у тебя здесь роза за колючей проволокой, на которой сидит птичка?
— Так ведь поникшая роза — это сердце детдомовца.
— А что ты хотела рассказать этим рисунком?
— Ничего. Просто, когда один раз шла к тебе через парк, то наблюдала, как всходит солнце. Облака у горизонта были белые и волнистые. Солнце выплыло наполовину. Над ним красно-оранжевый отсвет потихоньку растворялся в голубом небе. На моем пути оказалось дерево со спиленной кроной — обрубок такой огромный. Как человек без головы. Из него веером росли зеленые веточки. Они на фоне солнца, как живые лучики! Меня поразила эта картина. Словно с восходом солнца начиналась новая жизнь взамен прошлой, черной. Мне показалось, что я сама в новом детдоме прорастаю, как это дерево на солнце.
— Можно я покажу твои рисунки в художественной школе?
— Хочешь, насовсем отдам.
— Ой, спасибо! Я их в альбом для фотографий положу.
— Так они тебе, правда, понравились?
— Еще как!
— И ты мне свой подари. Тот, где костер и еще одинокое дерево на ветру. Подаришь?
— С удовольствием! — воскликнула Ирина.
И мы обменялись рисунками.
Возвращалось в детдом в прекрасном настроении.
ЛЕТАЮ
