– Я этого не сказал. Имейте терпение. И почему современная молодежь такая нетерпеливая? Им подавай все и сразу. Так вот. У меня есть огромная коллекция фотографий и интересных видео. Я их собирал годами. Многие из них сделаны не мною, мне присылали их по почте, привозили в студию. Теперь вот шлют через Интернет. Недавно я пересматривал старые фотографии, сброшенные на диск. Там я и увидел этот снимок. Кажется, мне его продал один мужчина. На нем изображен очаровательный светловолосый ребенок, а автор подписал его так: «Моя доченька Паша. Павлина». Так там было написано, и вы сейчас сами в этом убедитесь, – сказал Андрей Андреевич и включил компьютер. – Вот. Нашел! Подойдите и посмотрите! – торжественно произнес фотограф и сделал приглашающий жест.
Я подошла к монитору, и меня бросило в жар. Это была я! Мои волосы были мокрыми, и было видно, что снимок сделан в ванной, в той самой, которая была в нашем доме в селе. В памяти всплыли воспоминания того дня, когда мой «любимый папочка» купал меня в ванне. Я узнала кафельную плитку, на которую мама прилепила наклейку – белый заяц с морковкой в лапках.
– Вот видите! – не замечая моего смущения, сказал фотограф, тыча пальцем в монитор. – И подпись «Паша. Павлина». Я же вам говорил! Ведь неспроста в моей голове возникла ассоциация Паша – Павлина.
– Андрей Андреевич, простите, – в приоткрытую дверь просунулась все такая же взлохмаченная голова уже знакомой мне девушки, – к вам пришли.
– Это важно?
– Очень. Он спешит.
– Иду, – недовольно пробормотал фотограф и вышел.
Я послушала, как удаляются его шаги, и открыла фотографию полностью. Мне стало дурно. На ней была я, совсем голая и растерянная. Я стояла в ванне, наполненной водой с пеной, и держала в руках игрушку. Быстро перелистав фотографии, я увидела снимок нашей спальни, где на кровати лежала я, а спиной к объективу стоял отчим. Он раздвинул мне ноги и сфотографировал меня в этой позе. Воспоминания о тех жутких временах, запечатленное мое унижение, извращенец фотограф-коллекционер – все смешалось в моей голове, и кровь запульсировала в висках. Едва сдерживаясь, я дрожащими пальцами с помощью мышки вернула на экран первоначальное изображение и села на стул.
«Этот фотограф тоже педофил, – билась в голове мысль. – Тоже педофил». Я растерялась и не знала, что делать.
– Ну что, вы готовы к работе? А как вам эта девочка Паша?
– Ничего. Симпатичная. – У меня хватило духу спокойно ответить на его вопрос. – Я готова к работе.
– Ну и чудненько! Я достал для вас костюм Афродиты! – Фотограф торжественно, словно это действительно было одеяние богини, преподнес мне видавшее виды платье, правда, оно было чисто выстиранным и отутюженным.
«Наверное, выпросил на время в местном драмкружке», – подумала я.
– Можете там, в комнате для съемок, переодеться, – сказал он.
– А можно здесь?
– Пожалуйста. – Он подошел к компьютеру и выключил его.
– Мне при вас переодеваться?
– Деточка моя, я столько за свою жизнь повидал обнаженных женских тел, что вряд ли увижу что-нибудь новенькое.
– Я хочу переодеться без посторонних глаз, – заупрямилась я.
– Ну хорошо, хорошо. Пяти минут хватит?
– Вполне, – ответила я.
Как только Андрей Андреевич прикрыл за собой дверь, я бросилась к дискам, огромное количество которых лежало на полке, схватила один из них и включила компьютер.
– Быстрее, ну давай, быстрее! – торопила я его.
На снимках я без труда узнала комнату, в которой прошлый раз меня снимал фотограф. Только теперь там еще стояла кровать, и на ней снимали детское порно. Снимали совсем маленьких девочек. Наверное, им было лет по семь-восемь, но не больше десяти. А рядом с ними расположились дяденьки-увальни. Меня затрясло от негодования, ведь еще свежи были воспоминания детства. Я смотрела, пока не почувствовала, что перед глазами все расплывается, и мне уже стало казаться, что на той злосчастной кровати не незнакомая мне девочка с большими испуганными глазами, а я сама в детстве, и рядом боров-отчим. В ушах отчетливо прозвучало: «Поцелуй своего папочку в губки! Покажи, как ты его любишь». Меня стошнило, и я бы, наверное, вырвала, если бы стук в дверь не вернул меня в реальность.
– Афродита, вы готовы? – услышала я голос фотографа.
– Одну минутку! Молнию заело! – нервно прокричала я и выключила компьютер.
Взяв себя в руки, я положила диск на место и быстро переоделась. Платье было явно коротковато мне, но я уже об этом не думала. Перед глазами стояла девочка с большими глазами. «А может, это я?» – подумала я и крикнула:
– Я готова! Входите!
– Прекрасно! Великолепно! Вы настоящая греческая богиня! – Андрей Андреевич забегал вокруг меня. – Идемте же!
Я прошла в так называемую студию в совершенно нелепом наряде. На мне было платье, обнажавшее спину и одно плечо, а на ногах – мои кроссовки.
– Что делать с обувью? – спросила я извращенца.
– Что у вас на ногах, не имеет значения. Я буду снимать лицо и грудь. Вам говорили, что у вас красивая, хотя и не очень большая грудь?
– Снимайте! – сказала я упавшим голосом.
