– Я хочу, чтобы этого Андрея Андреевича наказали за совершенные им преступления, а для этого просто обнаружить диски с детской порнографией мало! – почти прокричала я, теряя контроль над собой при одном воспоминании об увиденных моих детских фотографиях. – Ты уверен, что диски до сих пор там находятся? А если их там уже нет? Вы спугнете этого фотографа, а он будет продолжать снимать обнаженных детей! Только уже в другом месте, там, где ты его не достанешь!
Юра никогда не видел меня такой разъяренной. Конечно же, я боялась, что на фотографиях он узнает меня, но я все еще не могла преодолеть свои детские страхи и обо всем рассказать Юре. Я пока не готова. Это произойдет позже.
– Я не понимаю, почему ты так бурно реагируешь? – Он внимательно посмотрел на меня.
– Я… я… Я просто не могу забыть ту девочку! – сказала я и нервно заходила взад и вперед по комнате. – Ты просто не видел ее глаза! Если бы ты заглянул в них и попытался хотя бы представить, что она пережила…
– Я могу себе это представить. Ты же не считаешь меня бездушным?
– Нет, ты не бездушный, но не можешь представить себе даже сотой доли того страха, смешанного со стыдом, испытываемого ребенком из-за непонимания, что с ним происходит! Как ты можешь это представить? Разве ты был на ее месте? – прокричала я и осеклась, поняв, что сгоряча сболтнула лишнее.
– А ты? – На меня смотрели его вопрошающие глаза. – Ты была на ее месте? Почему ты так бурно среагировала?
Я отвернулась, не выдержав этого взгляда, и уставилась в окно. Юра подошел сзади и обнял меня.
– Все хорошо. Все нормально. Ты – моя единственная, моя прекрасная, моя любимая, самая лучшая. Мы всегда, слышишь, всегда будем вместе. И я никогда и никому не дам тебя в обиду. Ты мне веришь?
Я кивнула, повернулась к Юре лицом и, не поднимая глаз, прильнула к его груди, вдыхая знакомый и родной запах.
– Разреши мне довести это дело до конца, – тихо попросила я. – Я смогу успокоиться, только когда этот фотограф перестанет портить жизнь детям. Ему нет места среди людей.
– Хорошо. Надеюсь, ты имеешь в виду не убийство. Шучу. Прости. Только обещай мне больше ни во что не влезать.
– Обещаю, – сказала я, чувствуя, что его губы ищут мои. Через мгновение они слились в страстном поцелуе…
– И это все, что ты с собой берешь? – спросил Юра, кладя черную сумку на молнии в багажник.
– Ты думаешь, в санаторий надо было взять с собой кастрюли, сковородки и чайник? – засмеялся Вася.
– Ну, не на один же день ты туда едешь.
– На месяц. Представляешь, Юрец, целый месяц безделья! Лежишь себе, уставившись в телик, а девушки в коротких белых халатиках кушать тебе подают!
– В прозрачных халатиках! – Юра многозначительно поднял вверх указательный палец.
– Ну и мечты у вас! – усмехнулась я. – У всех мужчин они одинаковые.
– А что делать, Павлинка! – сказал Вася. – Теперь я человек одинокий. Мне только и остается, что за девушками наблюдать.
– Главное, не ошибись опять в своем выборе, – сказал Юра.
– Если ты намекаешь на Ольгу, то тут я действительно лоханулся. Теперь-то я прекрасно понимаю, зачем я ей был нужен. А я, представьте себе, ребята, поддерживал с ней отношения из жалости.
– Из жалости? – удивилась я.
– Да-да, именно из жалости. Насочинял себе, что она влюбилась в меня и бегает за мной, страдая от большой и безответной любви.
– Не переживай, Васек, – хлопнул его по плечу Юра. – Все уже позади. Ты просто не учел, извини, Павлинка, женскую двуличность.
– Положа руку на сердце, я не учел не только это, – сказал Вася и отвел взгляд в сторону. – Я рассказывал Ольге много такого, что ей не следовало знать. Думаю, что, не будь мой язык таким длинным, со мной не случилось бы этого… несчастья.
– Брось, Васек! Зачем сейчас себя в этом винить? Главное, что все закончилось хорошо, – попытался Юра приободрить друга. – Ты жив, здоров и уже думаешь о девушках. Разве это не хороший показатель?
– Не так. Все должно быть не так. Какой же из меня следователь, если меня смогла обвести вокруг пальца… работница канцелярии?! Развела, как последнего лоха!
– Вася, это просто ошибка. Профессиональная ошибка. Они бывают у всех. Все люди ошибаются, – вмешалась я в их разговор. – Мы делаем ошибки, но мы их и исправляем. Слушаем наставления старших, чтобы не повторять их ошибки. Мы читаем книги, смотрим фильмы, чтобы избежать ошибок, и тем не менее совершаем их. А что делать? И ты, Вася, не исключение. Нет идеальных, абсолютно правильных людей.
– А я? – пробасил Юра, и мы все заулыбались.
– Знаешь, Вася, у Чехова есть такие слова: «И искренние люди могут ошибаться, но такие ошибки приносят меньше зла, чем рассудительная неискренность».
– Я все понимаю, – сказал Вася, – и тем не менее чувствую себя предателем. Я, именно я должен был с Юрой довести дело Наума до конца. А теперь? Теперь я еду в санаторий, где девушки ходят в коротеньких халатиках… Я крыса, бегущая с корабля, вот кто я!
