Я сидел за столом, потягивая из чашечки дымящийся кофе. Эконом Бри суетился, готовясь к предстоящему ужину, и, хотя делал вид, будто не замечает меня, явно нервничал. Чтобы поднять моральный дух обитателей корабля, я распорядился покрывать столы скатертями. Пассажирам это было не в диковинку, но для старых членов экипажа, привыкших к спартанской обстановке матросской столовой, имело большое значение.
Накрывать столы Бри помогал Крис Дакко. Увидев меня, он сделал каменное лицо и отвернулся.
- Как ваши занятия, мистер Дакко? - спросил я его.
- Со ссыльными? - Видимо, я изменился в лице, и, заметив это, он добавил с плохо скрываемым вызовом: - Они сами себя так называют. Почему же мне нельзя?
- Потому что вы не принадлежите к их кругу.
- И слава Богу! - Он небрежно бросил на стол вилки и ножи и с притворной вежливостью добавил: - Сэр!
Я не стал беситься: к чему лишний раз выводить из себя и без того униженного мальчишку? Кроме того, нам предстоит провести на корабле много лет, и вряд ли стоит без особой нужды озлоблять подчиненных. Может, когда-нибудь мы с ним и поладим. Прихватив с собой кофе, я отправился на мостик.
На вахте меня сменил Филип, и я уединился в своей каюте, сел к столу и попытался расслабиться. Но голова раскалывалась от мыслей, они не давали покоя, мучили. Вдруг на меня волной накатил страх. Смерти я не боялся, нет! Но как провести в заточении семьдесят с лишним лет среди людей, которые ненавидят меня, хотя и демонстрируют вежливость?
Надо было умудриться нажить себе столько врагов. Что ж, сам виноват. Теперь от них никуда не денешься. На корабле - как в тюрьме. Выпорол Грегора, замучил Криса Дакко, даже у инженера вызываю презрение. А как повел себя с миссис Ривс! Вспомнить стыдно. Один Филип меня уважает, да и то по долгу службы.
Так я и просидел до самого ужина. Наконец заставил себя встать, надеть китель и отправиться в столовую.
Утром я первым делом просмотрел бортовой журнал. И нашел запись Касавополуса. Он наказал беспризорника Деке за нарушение субординации и приказал ему явиться ко мне для прочистки мозгов. Связался с инженерным отделением и спросил у Касавополуса:
- За что наказан Деке?
- За нарушение субординации, как я и записал в журнале.
Это были общие слова.
- За что именно?
- Это не телефонный разговор.
- Ладно, приходите ко мне.
Вскоре он явился, запыхавшись после быстрого подъема по крутой лестнице.
- Деке неуважительно отозвался об офицере,- сказал Касавополус.
Я ждал более вразумительного объяснения, но Касавополус молчал.
- Говорите конкретнее, мистер Касавополус. Он обругал вас?
- Не меня, а вас, командир,- равнодушно ответил инженер.
- Что же он сказал? - настаивал я.
- Урод. Я вздрогнул.
- Так теперь они вас называют между собой,- пояснил Касавополус.
- И в самом деле урод. - Я невольно коснулся обожженной щеки.
- Это недопустимо! - возмутился инженер. А Касавополус оказался крепким орешком. Сразу не раскусишь. Презирает и в то же время защищает меня.
- Касавополус,- неуверенно промолвил я,- у нас с вами не сложились отношения, но это по моей вине. Забудьте то плохое, что омрачило...
- Это невозможно,- решительно возразил он.
- Ладно. С Деке я разберусь. Можете идти.
Даже не потрудившись отдать честь, он покинул мостик. До конца вахты я пребывал в подавленном настроении и уже собирался уходить, как вдруг мисс Бартель мне сообщила, что Клингер умоляет о встрече со мной.
- Зачем? - спросил я.
- Не знаю, сэр. К нему вернулось сознание, мы поговорили, и теперь он просит о встрече с вами.
Вот уж чего мне хотелось меньше всего, так это встречи с Клингером. Напасть за напастью!
- Ладно, приду, когда мистер Таер меня сменит.
После дежурства я сразу пошел в лазарет и отослал мисс Бартель, чтобы остаться с Клингером наедине. На голове у него была повязка, руки крепко привязаны к кровати, возле пальцев кнопка для вызова мисс Бартель. Рацию она постоянно носила с собой.
- Здравствуйте, командир,- приветствовал меня Клингер.
Во мне вспыхнула злоба: как он смеет обращаться ко мне не по уставу? Но я тут же опомнился - ведь он не может встать смирно и отдать честь как положено.
- Чего тебе? - спросил я без обиняков.
- Не отвяжете ли мне хотя бы одну руку, будет легче разговаривать? попросил он жалобным тоном. - Я не собираюсь на вас нападать, силенок пока маловато.
- Ладно. - Я выполнил его просьбу, отвязал его правую руку.
Первым делом он почесал нос.
- Знаете, как плохо, когда даже почесаться нельзя? - улыбнулся он. Я молчал.
- Командир, я причинил вам много хлопот и хочу искупить свою вину.
- Шутишь?
- Нет, сэр. Это Анди заморочил мне голову, а я как дурак поверил ему.
- Ты - мятежник.
- Верно.
- И этим все сказано.
- Помните, тогда в трюме трое воровали еду? - продолжал он, пропустив мои слова мимо ушей. - Одним из них был я.
- Так я и знал, хотя лица твоего не видел.
- Я родом из Ливерпуля, сэр, а вы? Странный вопрос. Тем не менее я ответил:
- Из Кардиффа.
