Он закрыл глаза, ища темноту своего разума, убежище, пока его тело боролось за то, чтобы стать самим собой. Стать Франсином. Боль была приятной. Боль была правильной.
Ему хотелось закричать, но он прикусил кожаную полоску во рту, сдерживая агонию в своей душе. Франсин не был слабым. Он был Избранным Рааку, слугой Кейджа. Он был смертью.
Затем он почувствовал, что боль утихает, как волна, достигшая берега, отступает, успокаивается, уходит. Он открыл глаза и увидел свое истинное лицо, смотрящее на него из зеркала.
Он надел свою униформу, чувствуя себя лучше в черном. Его пальцы коснулись черепов на воротнике, вспоминая тот момент, когда Рааку приколол их к нему — честь, оказанную ему. Было приятно снова иметь свою дубинку, как давно потерянную часть себя. Прикрепленная к кольцу на поясе, дубинка удобно прилегала к бедру, обещая то, что должно было случиться с Лейсо, с язычниками, ползающими по улицам.
В последнюю очередь он надел маску. Мягкая черная ткань, прилегающая к коже, была единственной роскошью, которую он себе позволил. Он снова был Франсином. Жители Мейгора увидят его и познают страх. Он был войной, смертью и возмездием.
Гейлин ждала его внизу лестницы.
— Скажи лорду Бакасу, куда я пошел и зачем, — сказал Франсин. — Он поймет. Немедленно отведи его в посольство. Я буду ждать его там с телом девчонки.
— Вы не потерпите поражение, — сказала Гейлин, не встречаясь с ним взглядом.
— Посмотрим. — Теперь Франсин ничего не принимал на веру. Его враги могли быть язычниками, но они были опасны. Его рука легла на дубинку. Он больше не совершит ту же ошибку.
— Карета готова, — сказал с порога другой слуга, одетый в мейгорскую одежду.
— Тогда вперед.
— Хвала Кейджу, — сказала Гейлин.
— Хвала Кейджу, — повторил Франсин. Он покинул посольство, не сказав больше ни слова, с грузом судьбы на плечах.
Улицы были все еще оживленными, несмотря на поздний час, из-за чего карета двигалась медленно. Франсин наблюдал за мейгорцами, которые занимались своей бессмысленной жизнью. Скоро армия императора постучится в их двери. Кейдж придет за ними, и это будет великолепно.
Карета остановилась на улице в стороне от посольства Джии. Франсин склонил голову и произнес последнюю молитву Кейджу. Если что-то пойдет не так и Франсин окажется в Великой Тьме, тогда он позаботится о том, чтобы забрать с собой как можно больше джиан.
Мейгорцы соорудили баррикаду, но на ней было всего два солдата. Обычно их было больше. За ней, за запертыми воротами и железной оградой, стояло посольство. Здание было погружено в темноту, как будто давно заброшенное. Но Франсин знал лучше. Он молился, чтобы его враги все еще были внутри, чтобы им не удалось заставить врата сработать.
Франсин вытащил свою дубинку и направился к посольству, вокруг кончика дубинки потрескивали искры, когда он позволял заряду нарастать. Он почти чувствовал, как Кейдж наблюдает за ним, направляя его к цели. Все сомнения исчезли. Он был Избранным. У него был дар от самого Рааку, и он отправит всех неверных в Великую Тьму.
Они заметили его, когда он был в сотне ярдов от них. Он проигнорировал их крики, их угрозы. Все это не имело значения.
Он поднял дубинку и обрушил на баррикаду полный залп. Земля содрогнулась от силы взрыва, а в ушах зазвенело от его великолепной ярости. Слишком долго он притворялся слабым. Но не сейчас. Великая Тьма ждала их всех.
45
Дрен
Горная Дорога
Дрен лежал среди колючек и ежевики, покрывавших нижнюю часть горного склона. Он насчитал двадцать четыре Черепа, четырех Дайджаку, Тонин и Избранную. Тридцать врагов и только он один. Дерьмовые шансы и в лучшие времена, а сейчас, черт возьми, были не самые лучшие времена.
Ему потребовались часы, чтобы их догнать. Часы, когда он держался вне поля зрения кружащих Дайджаку, молясь, чтобы он сократил разрыв с Черепами, и спрашивая себя, что, черт возьми, он сделает, если это произойдет. Часы, когда его выворачивало наизнанку каждые несколько ярдов. Во рту у него был привкус крови, а все тело сотрясалось от боли и изнеможения.
В конце концов, он их догнал, но только потому, что Черепа разбили лагерь на ночь в пределах видимости Киесуна.
Его город. С горной дороги он казался таким маленьким и уязвимым. Успел ли Хасан вовремя починить стены? Нашел ли он достаточно мужчин и женщин, чтобы их защитить? Или им нужно больше времени? Дрен хотел бы, чтобы был какой-нибудь способ узнать об этом или послать сообщение о том, что ему нужна помощь. Разверзшийся ад, он хотел бы сказать им о том, что вот-вот обрушится на их стены, если он потерпит неудачу.
