Все же наши отношения стали такими же теплыми и доверительными, как раньше, будто бы не было ни того жуткого вечера, ни других вечеров до него. Мы вместе занимались и тренировались, стараясь проводить вместе любую возможную минуту.
Так же я помирилась с Люком. Друзья были категорически против этого, но я знала, что он был не виноват в том случае.
Вот и настал мой двадцать первый день рождения. Наверное, первый раз в жизни в этот день я проснулась с отвратительным настроением. Сегодня со мной рядом не будем мамы и папы. И сегодняшний день ставит окончательный крест на всех моих надеждах на расцвет. Также в скором будущем меня ждет очень непростой разговор с Джейлом. Я больше не могу держать этого голубоглазого красавчика рядом с собой, это просто не честно по отношению к нему.
Если бы это было возможно, я бы сегодня спряталась от всего мира где-нибудь в темном и дальнем углу и немножко себя пожалела. Но увы.
Сегодня я поставила будильник на пять утра. Нужно еще сделать несколько графиков и убрать пару залов, чтобы освободить вечер для похода в бар.
Блин! Это же сегодня еще надо будет надеть весь боекомплект, который мы с Мэри купили. Я мычу и падаю на подушку.
Сразу натягиваю спортивный топ и короткие спортивные шорты. Сегодня жарко уже с самого утра. Да и я больше не боюсь здесь никого, пусть смотрят, главное, что трогать никто не решиться. И в такое время тренируются лишь единицы. Беру с собой сумку, в которую бросаю чистое белье, красную майку, узкие джинсы и кеды. Сомневаюсь, что успею зайти в комнату и переодеться перед занятиями, поэтому хватаю и рюкзак с тетрадками и ноутбуком.
Выхожу на улицу. Сегодня светит яркое и теплое солнце. Останавливаюсь на несколько минут, закрыв глаза, и подставив лицо лучам.
Как же приятно.
Моя кожа никогда не была такой светлой, как сейчас. Оказалось, стоило меня поместить в зиму и веснушки с моего лица убежали, и лицо стало бледнее. Все же зима – это явно не мое.
Сейчас еще не гремит музыка, и не слышен гогот и бас отовсюду, можно насладиться пением птиц и шумом воды, которую разбрызгивают поливалки на клумбах. Это почти как в нашем с Джейлом любимом месте на речке.
Вздыхаю и смотрю на часы. Я уже выбиваюсь из своего графика.
Забрасываю свои вещи в раздевалку, и выхожу на стадион. Сегодня я совсем одна. Еще раз глубоко вдыхаю аромат зеленой травы и цветов. Моя плачущая сегодня душа отражается и на моем теле, чувствую какую-то слабость, поэтому решаю, что обойдусь сегодня утром лишь пробежкой. Заматываю косу в пучок, вставляю наушники, включая лекцию по анатомии, и выбираю первую дорожку.
Через час, когда я заканчиваю, на стадионе уже собралось немало парней, которых сильно отвлекает мой внешний вид. Как раз пора принять душ и приступить к работе.
Джейлу я вчера сказала, что буду спать и в честь праздника пропущу утреннюю тренировку, а Мэри просыпается за десять минут до пары, поэтому меня этим утром никто не ищет.
Смотрю на часы. До занятий осталось всего пол часа, а я еще ничего не ела сегодня. Может поэтому у меня голова кружится?
Выключаю ноутбук. Я успела все что планировала и даже больше, сегодня вечером могу быть совершенно свободна. Пишу записку тренерам, что буду только завтра и ухожу.
Как только выхожу на дорожку, ведущую к столовой, мне начинает звонить Джейл. Я тяжело вздыхаю. Ну что? Готова? Натягиваю улыбку.
– Привет, Джейл, – здороваюсь с другом.
– Кайла! Где ты? – кричит мне в трубку парень.
– Иду в столовую. А ты? – решаю ничего ему не говорить, про мой ранний подъем.
– Я тебя вижу! – снова кричит Джейл. – Стой, где стоишь! – я начинаю вертеть головой в поисках друга.
И нахожу его. Точнее не его, а огромный букет ромашек с ногами моего друга.
– Ты псих! – пищу я все еще в телефон.
Джейл подходит и выглядывает из своего цветочного укрытия. За спиной моего лучшего друга топчется Мот, широко улыбаясь.
– Нет. Просто я тебя очень люблю, – улыбается мне парень с такими яркими голубыми глазами.
Моя броня, которую я строила последние четыре часа рассыпается в труху. Чувствую, как взгляд мутнеет от слез, но шмыгнув носом, сдерживаюсь.
– Я тоже тебя люблю, – намного тише говорю я и обнимаю Джейла вместе с его невозможно огромным букетом.
Он подхватывает и кружит меня, целуя в щеку, и хохоча моим любимым громыхающим смехом. Мот тоже смеется, пожимая плечами в знак того, что не может мне сейчас никак помочь.
Неожиданно на нас запрыгивает Мэри, по дороге хватая и соседа Джейла, и мы все вместе падаем на газон прямо на ромашковый букет.
Мы с Мэри и Мотом валяемся и хохочем, как ненормальные, а Джейл ворчит и причитает, как старый дед, пытаясь собрать поломанные и раздавленные цветы.
Мэри подползает ко мне, все еще содрогаясь от хохота, и целует в щеку, желая какую-то дикую чушь, типа научиться свистеть, от чего я еще громче смеюсь.
Несколько ромашек все же уцелели, и я поднялась в комнату, чтобы поставить их в банку с водой. Джейл так расстроился гибели цветов, что мне его даже жалко стало.
