Пистолет был на предохранителе. Варне сняла его, тряхнула головой, словно прислушиваясь. Застонала. Потерла виски, раскачиваясь взад-вперед. Пронизанные мукой глаза встретились с моими. Карен отвела руку от уха – по ладони струилась кровь. Медленно, словно во сне, женщина упала лицом вниз. Из обоих ушей текла кровь. Обширное кровоизлияние в мозг. Жаль.
Я силился отползти от растекающейся лужи крови. Позвоночник пронзила несусветная боль. Каким-то образом я приподнялся на локтях, подождал, пока красный туман перед глазами рассеется. Потащил свое тело к двери. Майкл лежал у стены, словно заснув. Дыхание его было неровным, лицо мертвенно-бледным.
Я потянулся за пистолетом Карен. Еще остались панели управления лазерами, которые надлежало сжечь. Я мертвой хваткой вцепился в пистолет.
Громкоговорители щелкнули.
«Лейтенант Варне, принесите его в обеденный зал. Мы ждем».
Почему в обеденный зал? Обычно казни происходят в двигательном отсеке, а почему сейчас не там? Или это была моя капитанская привычка? Я лежал, словно во сне.
«Прости меня, Господи. Ты завел меня слишком далеко. Я больше ничего не могу, и ничто меня уже особо не заботит. Я ненавижу их – Стангера, адмирала Хоя, Карен. Нет, она умерла. Но я все еще ее ненавижу. Возможно, я ненавижу даже Тебя».
Сзади послышался тихий всхлип. Медленно, вздрагивая при каждом движении, я поднялся на колени. Стараясь не вскрикнуть от боли, я немного отполз назад, передвинув одну ногу. Потом другую.
Больше, казалось, я не мог сделать ни движения.
Что-то бессознательно бормоча, я подполз к стене и прислонился к ней. Попробовал снова. Когда часть моего веса перешла на опору, стало легче, хоть и совсем ненамного. С пистолетом за ремнем, опираясь о трости, я подполз на коленях к выходу. Чтобы перелезть через люк, мне пришлось вручную поднимать ноги с помощью трости.
Выбравшись наружу, я пополз по пустынному коридору.
Казалось, это будет продолжаться вечность.
«Мы согрешили, мы ужасно согрешили, мы грешники, мы раскаиваемся в наших грехах… Ты не слушаешь. Возможно, Ты никогда не слушал. Зачем же я тогда делаю это? Из чувства долга? О, Господи, как больно. Хоть бы вздохнуть. Подожди минутку… Что за долг без Тебя? Хорошо, возможно, Ты слышишь – и сейчас и всегда. Но тогда почему Ты никогда не даешь ответа?
Думаю, я должен попросить прощения. Хотя, сказать по правде, я в этом не уверен…»
Из каюты высунулась чья-то голова. Пассажирка. На миг ее глаза остановились на мне, и она нырнула обратно. Дверь захлопнулась.
Я прополз мимо спортивного зала. Покоробившийся ковер, испускающий мерзкий, тошнотворный дух. Один бесконечный фут сменял другой. Я полз и полз, и стенка была моим верным другом. Моя рука, все время подтягивавшая бессильные ноги, стала уже болеть.
Гауптвахта… Тоброк был там или нет? Нет, он погиб, вместе с Арлиной и Филипом. Или ожидает казни. Я втянул его в борьбу, которая его и не касалась.
Во время своего бесконечного перехода я прополз мимо каюты главного старшины корабельной полиции.
«Подожди, Сифорт. Ты кое-что забыл. Да, ты забыл, что все это совершенно безнадежно. Ты проиграл. Ты ползешь, чтобы увидеть раздувшийся язык повешенной Арлины, последние конвульсии твоего сына.
Нет. Что-то еще…»
Осторожно потянувшись тростью, я ударил по дверной панели над головой. Я не знал, чего добиваюсь. В этом помещении имелся пульт управления, и там я не так давно встретил Тоброка. Там были комнаты, кресло… Ничего больше.
«Надо двигаться дальше. Стоп! Кресло. Не то, что рядом с пультами управления, а на колесах.
Боже, это будет так больно. Неужели Ты… Нет. Ты не допустишь этого».
Я схватился одной рукой за кронштейн, несколько раз вздохнул, постарался обрести равновесие. Держась одной рукой за кронштейн, я немного приподнялся, словно пытаясь встать на колени.
Быстро же я узнал, что такое ад. Хуже быть уж точно не может.
Потея всеми порами, я дюйм за дюймом полз к креслу. Мускулы мои одеревенели. Я приподнялся и упал грудью на сиденье, словно приготовившись к порке. В глазах помутилось.
Предельно осторожно я отодвинулся назад. Я не смог бы сделать это еще раз. На самом деле, не был уверен, что еще раз…
Кресло оказалось совсем рядом с моими ногами. Еще дюйм. Другой.
Я что-то бормотал про себя, полузакрыв глаза. Было нестерпимо жарко. Через некоторое время я заморгал, стараясь вернуть зрению резкость.
Рубашка была насквозь мокрой.
Но сидел я таки в кресле.
Я попробовал осторожно потянуться вниз, чтобы подхватить трость. Если я оттолкнусь от палубы… нет, под таким углом не поднять. Еще раз. Поднял.
Как мчится обезумевший от страсти юноша к своей любимой в древнем каноэ, так я катил в кресле по коридору.
Ковер сильно замедлял движение.
«…к смерти за пиратство и убийство. Приговор будет приведен в исполнение немедленно».
«Греби быстрее, Сифорт, – велел я себе. – Только не промочи ноги. Господу бы это не понравилось. В шатком каноэ, с Сэйтором, слишком…»
Я вздрогнул и очнулся. Двери обеденного зала были совсем близко. Последний рывок, от которого я закашлялся желчью. Больше такого мне не выдержать.
