В один из таких дней, как раз когда я забирал куртку, меня настигла Энни Люмб прямо на выходе из мастерской. Она отодвинула от меня Айрису, обдав ее презрительным взглядом. Стоит отдать должное самой Айрисе: телохранительница оставалась поразительно невозмутимой.
– Привет, Азиз, – белозубо улыбнулась Энни, близко подойдя и хищно сверкнув глазами.
– Здравствуй, Энни, – спокойно поздоровался я, мысленно выругавшись.
Эта особа, честно говоря, успела меня достать. Стоило мне только появиться в башне клана, как она уже была тут как тут. Видимо, кто-то ей докладывал, что я приехал. Но это еще полбеды. На днях она отыскала где-то мой номер телефона и теперь доставала меня звонками. Мне хватило одного такого разговора, чтобы в дальнейшем игнорировать все звонки с ее номера. Но она будто бы не понимала, что ее навязчивость любого доведет до белого каления. И что меня удивляло, ведь Энни не показалась мне глупой. Но вела она себя как полоумная.
– Ты меня избегаешь? – Энни карикатурно надула губы, подвинулась еще ближе, прижавшись ко мне грудью, и шепнула: – Я соскучилась.
Нет, с этим нужно было решительно что-то делать.
– Пойдем, поговорим, – предложил я, кивнув в сторону ресторана неподалеку.
Энни обворожительно улыбнулась, изогнулась, вильнув задом, и взяла меня под руку.
– Идем, – мурлыкнула она, вытянув свою длинную шею и снова недовольно взглянув на Айрису. – О чем будет разговор?
– О тебе, – сказал я, открыв перед ней дверь ресторана и взглядом приглашая сесть за ближайший стол.
Айриса осталась у входа на почтительном расстоянии. К нам поспешила официантка с меню. Энни заказала себе и первое, и второе, и рыбу, и мясо, и десерт, и бутылку вина. Я, заказавший только кофе, удивленно смотрел на Энни. Неужели она и впрямь собралась все это съесть? Наконец, когда официантка ушла за внушительным заказом Энни, а мы остались наедине, я смог сказать:
– Что ты хочешь от меня?
Энни удивленно округлила глаза, часто захлопала ресницами:
– Что значит – хочу от тебя? Разве не понятно? – Соблазнительная улыбка, скользящая нога под столом по моей ноге.
– Между нами ничего не может быть, – как можно мягче сказал я, так как все же обижать женщин мне не нравилось.
– Хм, – Энни непонимающе уставилась на меня. – Почему? Я думала, нам было хорошо вместе. Тебе не понравилось?
Заметил, как усмехнулась Айриса, но, увидев, что я гляжу на нее, тут же вновь стала серьезной и отвернулась. А ступня Энни тем временем скользила все выше.
– Нет, – я убрал ее ногу. – Давай честно. Ты не честная. Ты играешь и быть… не искренность… Тебе что от меня надо? Я не женюсь на тебе и в наложницы не возьму. Это нельзя.
Энни резко изменилась в лице.
– Почему? Что не так? Если ты о тех слухах, что обо мне распускают, так не верь им. Это все неправда! А наложницей тебе я буду самой верной и преданной!
– Нет, – устало замотал я головой. – Я не хочу жениться или серьезное что-то… делать…
Я не смог подобрать правильного слова. Но до меня, наконец, дошло. Энни недооценила меня. Она, как и многие, считала меня мальчиком-идиотом, потерявшим память и не успевшим вкусить всех прелестей жизни. По ее мнению, я должен был броситься в ноги первой, кто показал мне все прелести плотской любви. Но тут, увы, она не угадала.
– Мне шестнадцать, мне рано, – сказал я, не придумав лучшего аргумента.
Энни сердито уставилась на меня, вскинув подбородок.
– Вот значит как! Все вы одинаковые, мужчины! Вы не думаете о последствиях, у вас только одно на уме! А может, я беременна? Что тогда?
Нет, эта женщина действовала мне на нервы, а с такими дешевыми методами манипуляции она еще и стремительно падала в моих глазах.
– Ты не беременна! – разозлился я.
Энни оскорбленно поджала губы, в глазах забрезжили слезы. О, нет! Это уже было выше моих сил. Я решительно встал, чтобы уйти. Энни схватила меня за руку.
– Стой. Куда ты? – печально и тихо спросила она, драматично всхлипнув.
– Ты играешь и обманываешь. Я не хочу это слушать, – сказал я.
– Ладно… – Энни резко переменилась, промокнула слезы салфеткой. – Сядь, пожалуйста.
Какой-то миг я сомневался.
– Пожалуйста, сядь, – почти умоляюще сказала она. И я все же сел.
– Я просто не знаю, что мне делать, – вздохнула она, горько усмехнувшись, и опустила глаза.
Я настороженно уставился на нее. Что она на этот раз придумала?
– Что? – спросил я.
Энни снова горько усмехнулась и, глядя перед собой, принялась нервно крутить салфетку в руках. Тем временем официантка принесла кофе и вино. Энни грустно проводила ее взглядом.
– Я… у меня нет денег, – на выдохе сказала она, не смея взглянуть на меня. – Вообще нет. Долгов столько, что мне их в жизни не отдать. Все родственники от меня отвернулись, и даже родители не хотят меня видеть. Мой покойный муж, Назар Гард, оставил мне в наследство так мало, что этого едва ли хватило на год. Я в отчаянье! Не знаю, что делать…
Она уткнулась лицом в ладони, я видел, как тяжело ей дались эти слова, и понимал, насколько она сейчас унизительно себя чувствовала. Ну, зато теперь она, наконец, говорила правду и выглядела как человек, а не как полоумная истеричка.
