Я открыл дверь, взял ее за руку, затягивая в комнату.
– Что-то случилось? – нахмурила она свои идеальные брови, придирчиво окинув взглядом помещение.
– Нет, – сказал я, – просто побудь здесь.
– Вы чего-то опасаетесь, свамен? – На ее лице возникло удивление.
Я подошел к ней вплотную, девушка напряглась, а я через ее плечо прикрыл плотнее дверь.
– Не хочу, чтобы ты стояла за дверью всю ночь, – сказал я.
– Но это моя работа, охранять вас и не мешать…
Она не договорила, так как я приобнял ее за талию, прижав к себе. Возмущенный взгляд, полный негодования, ее маленькие пальцы вцепились в мои плечи.
– Нельзя, свамен! – возмутилась она.
А я поцеловал ее. Она не сопротивлялась какой-то миг, потом принялась вырываться. Я отпустил ее.
– Что вы себе позволяете?!
Айриса пылала от негодования, тяжело и возмущенно дышала, утирала губы, и меня это все почему-то невероятно раззадоривало. Я усмехнулся. Ее сердце билось так часто, что не понять, отчего, то ли от злости, то ли от возбуждения.
– Ты мне нравишься, – спокойно сказал я, – я же уже говорил. Не понимаю, почему тебя это так… м-м-м… Пугает? Злит? Хочешь вина?
Айриса округлила глаза, нервным движением поправила волосы.
– Нет, свамен. Я на работе. Вы не понимаете, я преданная, я служу вам. Но не как наложница. Ваше поведение меня оскорбляет. То, что вы делаете, может ударить по моей репутации и… Вы не понимаете, как сложно быть женщиной-бойцом.
Все это было сказано сумбурно, неуверенно, будто она сомневалась в собственных словах. И повернутые плечи в мою сторону, и учащенный пульс, и расширенные зрачки, и приоткрытый рот – все говорило о том, что ее слова едва ли сходятся с истинными мыслями. Но эта игра в недотрогу мне была по вкусу, она определенно будоражила мои инстинкты захватчика и охотника.
– То есть ты никогда не станешь женой и матерью, у тебя никогда не будет семьи? – усмехнулся я.
– Но это другое! – возмутилась Айриса. – Вам же от меня нужно совсем не это! Я видела, как вы обошлись с бал Энни.
Меня это почему-то рассмешило.
– И что же мне, по-твоему, нужно?
Я налил себе вина, затем ей, протягивая бокал. Айриса его, конечно же, не взяла, а лишь возмущенно фыркнула и скрестила руки на груди.
– Ладно, извини, не хотел тебя обидеть, – сказал я, перестав улыбаться, и отворил дверь, предлагая ей выйти.
Айриса взглянула на меня возмущенно, но тут же опустила глаза. Ей явно не хотелось уходить, и она не уходила. Я видел, как внутри нее происходит борьба между долгом, честью и желанием поддаться искушению.
– Иди, – подбивал я ее. – Ты хотела уйти.
– Вы молоды и глупы, свамен, – сказала Айриса, явно обидевшись, что я так легко сдался.
– Глупы, – усмехнувшись, кивнул я, начав медленно закрывать дверь. Все равно уходить она не собиралась.
В последний момент Айриса резко дернулась к дверям, я ухватил ее за руку, она оказалась близко, замерла, испуганно глядя мне в глаза и не смея шелохнуться. Я неспешно отставил бокал на стол, затем снова поцеловал, и в этот раз она ответила.
Я не спешил, не хотел налегать, но она меня удивила. От неуверенности и робости девушки не осталось и следа, а только что распинавшаяся здесь недотрога исчезла, будто ее и не было вовсе. Поцелуи Айрисы становились все более жадными, а гибкое, крепкое тело настойчивее прижималось ко мне. Я и не заметил, когда мы окончательно потеряли голову. Страсть затмила все вокруг.
Айриса торопливо расстегивала мои пуговицы, стягивая с меня рубашку. Я же куда быстрее избавил ее от клановой униформы и теперь ощущал под пальцами ее упругие соски, затем шелковистую спину. Еще миг, и мы остались без штанов, а в следующую секунду Айриса, подскочив, обхватила меня ногами. Я прижал ее к дверям, ощущая горячее дыхание на шее, шепот – бессвязное бормотание. Она была невероятно горячая, везде. Дверь постукивала, вторя нашим движениям. Айриса тихо постанывала, целовала лицо, крепко обхватив мою голову руками, держалась ногами за бедра, подгоняя меня. А я продолжал вдавливать, вминать ее в дверь, которая стучала все быстрее и быстрее.
Тихий всхлип, ее ноги прижали меня сильнее, ее руки переползли ниже, и теперь она буквально вжимала меня в себя. Айриса тихо пискнула, изогнулась, натянулась тугой струной. Невероятно красивая, она застыла, объятая наслаждением, затем расслабилась, прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как и на меня накатила горячая волна. Мы тяжело дышали, взмокшие и довольные, не шевелились, молчали, приходили в себя. Айриса по-прежнему была прижата мною к двери. Она робко пошевелилась, ее волосы защекотали мою шею. Я осторожно опустил ее на пол.
Айриса одевалась торопливо, впопыхах натягивая одежду, стыдливо избегая моего взгляда. Мне это едва ли понравилось. Нет, меня это где-то даже разозлило. Теперь все выглядело так, будто я ее только что изнасиловал. Что же за бардак творится у нее в голове?
– Останься здесь, – сказал я, когда она оделась, и протянул ей бокал.
– Я должна находиться за дверью, – сухо ответила она и, наконец, подняла глаза, полные смятения.
