Прижав уши, белая зверянка потерлась мордочкой о шерсть учителя, впитывая его запах и оставляя свой запах на нём, после чего отступила на шаг назад и прижав сжатые в кулаки руки к груди, глядя снизу вверх, чуть дрожащим голосом произнесла:
- Я прошу принять меня в твою стаю, взять под защиту и покровительство. Клянусь хранить верность и быть послушной во всём... Во всём.
Договорив Рис зажмурилась и опустила голову, прижимая ушки и поджимая к ногам пушистый хвост. Сейчас она казалась себе маленькой, слабой и жалкой, так что в груди всё сильнее разгоралась уверенность в том, что её попросту прогонят, приняв за глупую соплячку.
"Домой я не вернусь. Лучше уж в лесу буду жить: тем более, что где-то там осталась заброшенная деревня".
Хвост хмыкнул, правой рукой подцепил подбородок ученицы и стал всматриваться в острые черты мордочки. В принципе, ничего против отношений со зверянками он не имел, да и в определенной степени ему это было интересно. Прежние кандидатки, которые искали его расположения, хотели за счёт сильного самца подняться в статусе молодого сообщества, и это было единственной причиной, по которой он "не замечал" их знаков внимания (слишком уж раздражала мысль о том, чтобы быть чьей-то политической фигурой, пусть даже с оговорками). Рис же, пусть и выбрала его по тем же критериям, но причина у неё была другая: страх и поиск защиты.
Наклонившись к самочке, пёс лизнул её сперва в правую, затем в левую щёку, из-за чего лисица удивленно и испуганно распахнула глаза, а её руки разжались и из пальцев выскользнул платок, упав на пол к ногам зверянки.
- Принимаю, - коротко произнес Хвост, отпуская подбородок лисицы.
Ушки Рис встали торчком и радостно уркнув нечто нечленораздельное, она прижалась к своему вожаку, носом зарываясь в густую шерсть на груди, руками пытаясь обхватить мощный торс и начав яростно размахивать хвостом из стороны в сторону. Сильные руки кобеля обхватили её за плечи, аккуратно, но при этом настойчиво отстраняя, а затем пёс наклонился и подобрав платок (по которому обрадованная самочка успела немного потоптаться) накинул его себе на плечи, завязав узелок под шеей, чем вызвал недовольное сопение.
- Ты сама отдала себя мне, - ткнув когтем указательного пальца в носик лисицы, весело заметил Хвост. - И теперь всё твоё - моё... и наоборот. Идём домой?
...
Держась за правую руку кобеля, согнутую в локте, белая лиса семенила по тропе от беседки к городу и думала. В её голове метались десятки вопросов, основными из которых были "Правильно ли она поступила?", "Не поменяла ли одну опасность на другую?", "Как Хвост будет к ней относиться?" и "Сможет ли она убежать, если будет совсем плохо?". Учитывая силу учителя и его авторитет в городе, шансов сбежать было не так уж и много.
В то же время в груди разгоралась радость от осознания того, что Рис смогла добиться внимания одного из альф, к мнению которых прислушиваются все, в то время как более опытные и умелые самки были отвергнуты. Страх перед отцом отступил, сменившись осознанием своей защищенности, да и тело, словно бы реагируя на эмоции и присутствие рядом пса, начало отзываться распространяющимся от живота жаром. Хвост вовсе жил собственной жизнью, то и дело норовя вытянуться трубой.
Вместе они прошли к дому-дереву, по пути обмениваясь приветствиями с другими зверянами. Погруженная в собственные мысли и переживания лисица даже что-то отвечала на вопросы, при этом мертвой хваткой держась за руку кобеля, стараясь прижиматься к его боку как можно ближе. Ей едва удавалось подавлять щенячий восторг и желание закричать что-нибудь глупое, вроде "Я с ним, а вы - нет!".
Но вот дорога подошла к концу и дверь-перепонка раскрылась, пропуская хозяина дома и его самку в полумрак коридора. Когда же вход закрылся, отсекая пути к отступлению, мандраж снова начал охватывать Рис, заставляя мелко подрагивать. В её воображении замелькали картинки того, как Хвост прижимает ее к стене, либо бросает на пол и наваливается сверху всей своей тушей...
- Ты голодна? - негромко спросил пёс, заводя лисицу в гостиную, где кроме кресла, сплетенного из тонких и гибких полос дерева, закрепленных на толстом каркасе, и стола перед окном, больше ничего не было.
"Просторно, но пусто", - констатировала Рис, взгляд которой устремился на стену, где был изображен рисунок примитивной собаки, сидящей у ног странного лысого существа с плоской мордой и изображением клыков на щеках, кутающегося в черные тряпки, заменяющие шерсть.
- Кто это? - спросила лисица, стараясь отвлечься от собственных страхов.
- Кира и Баки, - с непонятными нотками в голосе отозвался Хвост. - Так я вижу хозяина и собаку, ставшую прародительницей моего вида. Так ты хочешь есть?
...
