Хвост поднял Рис ещё выше, переходя облизываниями на её напряженный живот, шерстка на котором была нежной и крайне короткой. Его язык не оставил здесь ни единого сухого сантиметра, полностью пропитав мех слюной, после чего голова пса нырнула между разведенных ног самочки, носом утыкаясь в истекающую соками щель.
Лисица жалобно заскулила, ощутив горячий язык на половых губках, коленями сжала голову любовника и то поджимала хвост, то задирала его, в то же время взвизгивая и скуля запрокинув собственную голову и зажмурив затуманенные от похоти глаза. Её кульминация была всё ближе, но...
Хвост оторвался от жаркого лона самочки и отступив от люка, в два шага приблизился к своему ложу. Рис была уложена прямо на покрывало, чего сразу и не заметила, а когда её взгляд слегка прояснился, то она увидела стоящего перед ней кобеля, морда и грудь которого блестели от влаги, глаза горели, клыки были оскалены в нетерпении, а налившийся кровью член смотрел прямо на обладательницу белой шерстки.
Конвульсивно сглотнув, в первый миг Рис порывисто свела колени, но затем сама этого устыдившись, перевернулась на живот, вставая на четвереньки и отводя хвост. Опустив голову, она тяжело и шумно дышала, в страхе и предвкушении ожидая финала этих взаимных ласк.
Хвост не заставил просить себя дважды и запрыгнув на ложе, навалился грудью на спину лисицы, сжимая её бока руками и головкой члена пристраиваясь к раскрытым губкам влагалища, смазка из которого стекала по внутренним сторонам бедер самочки, пропитывая её шерсть и заполняя комнату пьянящим ароматом...
Толчок и ствол кобеля погрузился в пискнувшую лисицу на половину. Подавшись назад, удерживая любовницу, которая попыталась последовать за любовником, не выпуская его член из себя, он снова толкнулся вперед, погружаясь уже на две трети. Лишь с третьей попытки он вошел в Рис полностью, судя по ощущениям пронзив её едва ли не до самых ребер.
Несколько секунд они стояли неподвижно: самка опирающаяся на руки и расставленные ноги с отведенным в сторону хвостом, и самец, стоящий на полусогнутых ногах, по звериному оседлавший свою любовницу. Привыкнув к ощущениям от тел друг друга, они начали двигаться: член то почти полностью выходил из лисицы, вырываясь из плена упругих стенок влагалища, пытающегося его удержать, то словно таран врывался в жаркую глубину, головкой раздвигая конвульсивно сжимающиеся мышцы. Тяжелое дыхание, рык, взвизги и влажные шлепки - эти звуки заполнили комнату на втором этаже дома-дерева.
Ощущая приближение оргазма, Хвост навалился на Рис всем телом, вонзаясь в неё особенно глубоко, а затем зубами вцепился в холку, заставляя партнершу задергаться от смеси ощущений боли и наслаждения. Колени и локти самочки подогнулись и она упала на грудь, тут же ощутив, как внутри неё раздувается узел самца. Только через пару минут, когда удалось восстановить дыхание, она поняла то, что находится в замке...
- М... - слабым голосом протянула Рис, когда кобель лёг на бок и прижал её к своей груди, пальцами второй руки начав поглаживать по слегка вздувшемуся животу. - И... что нам теперь делать?
- Можем поговорить, - усмехнулся пёс. - Время у нас теперь есть. Мы ведь друг о друге почти ничего не знаем.
- Угу, - буркнула самочка, дернувшись и ощутив, как узел внутри её лона наткнулся на удерживающее его кольцо. - Когда ещё узнавать друг о друге, если не находясь в сцепке...
В ответ на эту фразу раздался смешок, но лисица, вместо того чтобы обидеться, сама начала смеяться, ощущая как уходит нервное напряжение, сменяясь ощущением целостности и полноценности, уюта и тепла, уверенности и безопасности.
Семейная жизнь - это, пожалуй, самое необычное, что со мной случалось (от существа, мыслящего более чем тремя сотнями потоков сознания, состоящего из слившихся воедино сколопендр, одновременно с тем притворяющегося человекоподобным псом, это должно звучать странно). Когда о тебе заботятся, готовят, убирают, украшают дом не из-за страха или чувства долга, а просто потому, что хотят это делать, ощущаешь себя совершенно по-другому, нежели когда тем же самым занимаются наемные рабочие или соклановцы. Растить же собственных щенят, обучая их сперва ходить, затем бегать и использовать чакру, при этом не используя ментальных техник, ещё более необычно.
Помню, раньше я думал, что отношусь к зверянам как к детям, так как обладаю памятью их родителей. Оказалось - это чушь. Помнить, что ты воспитывал щенка, и делать это самому - совершенно разные вещи, вызывающие разный уровень эмоций.
Однако, время - это сила неумолимая и Рис ушла. Что я испытывал к ней? Вряд ли это можно назвать любовью в том смысле, как её понимали люди. Однако, белая лисица оказалась единственной, чью память я не стал поглощать, позволив ей истаять и уйти безвозвратно. Что заставило меня так поступить?
"Её мысли, секреты, желания... Всё это - только её и ничьё больше".
