Надежда Тальконы [СИ] полностью

— Н-нет, конечно. — Надежду трудно было удивить, но сегодня она была обескуражена. — И долго они будут стоять и молчать?

— Хоть сутки, Праки. Пока Вы не спросите их.

— Это должна быть какая-то определенная фраза?

— Да, Праки. Вам нужно спросить: Кто прислал вас к порогу моего дома?

Надежда медленно повторила, хотя уже заранее знала, что именно ей ответят. Бетина продолжала помогать, тихо встав сзади.

— Теперь Вам, Праки, нужно дать им ответ. Вы должны выбрать цветок и положить его в шкатулку. Другой следует сломать и бросить на пол, предварительно оборвав лепестки.

— И который?

— Смотря что Вы желаете ответить. Розовый означает «да». Оранжевый — «нет». Вам не нужно больше ничего говорить, Праки. Просто положите цветок в шкатулку.

Надежда быстрым движением языка скользнула по верхней губе, очень медленно сделала шесть шагов вперед, взяла цветок, опустила в шкатулку, задержав пальцы на лакированной крышке.

Мужчины склонили головы, одновременно повернулись и вышли. На ковре у двери остались лежать витые оранжевые лепестки. Надежда коротко и шумно выдохнула, отошла к окну и, перенеся вес тела на левую ногу, стала смотреть на зеленоватое мерцание защитного поля. И думала о том, что Аллант сейчас, наверняка, волнуется, ожидая, какой же ответ принесут ему торжественные и неторопливые свадебные вестники. И что Аллант, вообще-то, мог бы и предупредить её о намерении узаконить их отношения.

Она простояла так довольно долго, пока её не отвлек от мыслей осторожный стук в дверь. Надежда обернулась. К ней пожаловал не кто иной как начальник дворцовой охраны.

— Вы позволите…?

Надежда лихорадочно вспоминала, как же зовут неожиданного посетителя, чтоб через пять секунд доброжелательно отозваться:

— Да, пожалуйста, Праки Найс.

Начальник охраны поразился:

— Вы знаете мое имя?

— Да. Вы же представлялись мне. Помните, три года назад, у ворот, когда я приносила перстень.

— И Вы запомнили?

— Выходит, что так, Праки Найс.

— Нет-нет, Вам не нужно называть меня «Праки». Так обращаются простолюдины к знатным людям, слуги к хозяевам…

— А еще младшие по отношению к старшим, не так ли?

— Да, конечно. Но Вы, Праки — невеста Его Достоинства Алланта и послезавтра все будут обращаться к вам, как к принцессе.

— Послезавтра? — ужаснулась Надежда.

— Дату свадьбы назначила Рэлла Тальконы, а мне поручено проводить Вас, Праки, в отель. По свадебным правилам Вам, Праки, нельзя находиться под одной крышей с женихом. Сколько Вам, Праки, нужно времени, чтоб собрать вещи?

— Мы прилетели без багажа. Мне нужно только увидеться с Аллантом.

— Это невозможно, Праки! До свадьбы нельзя общаться даже через средства связи.

— Но это мне необходимо! У Алланта мои документы и кредитная карточка. Как я, по вашему, устроюсь в отель? Мне нужно купить хотя бы платье с туфлями, не говоря уж о косметике и прочих мелочах. Я что-то сомневаюсь, чтобы у вас было принято видеть невесту на свадьбе в форме Патрульного.

— Вам не о чем беспокоиться, Праки. У Вас будет абсолютно всё, что потребуется. И должный уровень обслуживания, и охрана. Вам нужно будет только сказать служанке о своем желании. Бетина будет всегда в Вашем распоряжении. Машина подана.

Суперлюксовский гостиничный номер казался Надежде роскошной клеткой. Настроение испортилось. Чувство собственной беспомощности угнетало и нервировало. Аллант не должен был с ней так поступать, даже не предупредив о своих намерениях. И теперь она вынуждена сидеть и ждать, бездействуя и скучая. Конечно, никакая охрана, будь её даже не три поста, а значительно больше, не смогла бы её остановить, захоти она вырваться. Но всё это так похоже на комфортабельный арест. Надежда злилась, и Бетина, интуитивно чувствуя её настроение и боясь попасть под горячую руку, предпочитала скрыться от глаз долой и отсиживалась в прихожей. Кто знает, чего можно ожидать от этой новой Праки, что, если она также щедра на оплеухи как Её Достоинство Шоракси?

Через полтора часа полной тишины появились первые посетители: модельер Рэллы Тальконы — маленький, похожий на мячик, с абсолютно седым ежиком волос, со своей девушкой — помощницей. Он был полон деятельной энергии и едва дождался, пока Бетина представит его, чтоб приступить к делу.

— Праки, мне поручено сшить Вам свадебное платье. — Он он двигался по комнате слишком легко для своей полноты. — И, хотя я не понимаю такой спешки, думаю, что успею к сроку.

Он остановился перед креслом Надежды, потирая маленькие полные ручки в предвкушении творческого азарта.

— Итак, Праки Надежда, что именно Вы бы хотели?

— А вы думаете, что я хоть что-нибудь понимаю в свадебных нарядах Тальконы? — огорошила его встречным вопросом нежданная заказчица, — Я полностью доверяю Вашему опыту. Что сошьете, то и надену. — Голос у неё был грустноватым и немного усталым. Лицо тоже особого энтузиазма не выражало.

— Э-э, нет, так не пойдет! Вы говорите так. Праки, словно заказываете смертное одеяние. — голос смягчился до предельно вежливой просьбы, — Вы не могли бы встать и, если только это возможно, снять куртку?

Надежда подчинилась.