Надежда Тальконы [СИ] полностью

Больше всего Аллант боялся перешагнуть порог и увидеть Надежду беспомощно распростертую на кровати, жестоко, но прочно удерживаемую наручниками. Он ошибся. Как-никак прошло целых три дня с момента их последней встречи. В комнате была вполне комфортная и домашняя атмосфера, если не считать присутствия двух охранников (Найс всё-таки старался подстраховаться). Рептилоиды застыли зелеными изваяниями по бокам от кресла, в котором удобно расположилась Надежда, одетая в легкое желтовато-розовое платье. Лицо её оставалось безмятежно-спокойным. Не зная, и не заподозришь ничего. Единственное, что бросалось в глаза, так это нездоровая бледность кожи и повязка на левой руке выше локтя, просвечивающая через полупрозрачную ткань. Если бы все было в порядке, то нужна бы ей эта повязка, как истребителю грузовой трюм. Десяти бы минут хватило, чтоб залечить рану так, что и следа не осталось бы. Альгида старательно укладывала волосы своей Праки в какую-то сложную прическу.

Надежда скользнула равнодушным взглядом по вошедшим, явно не узнавая Алланта, что-то ответила склонившейся Альгиде и вновь замерла, глядя в пространство.

Аллант почувствовал, что ему не хватает воздуха, и с великим трудом пересилил желание выбежать вон. Он судорожно стиснул в руке пульт, словно хотел его раздавить, но потом ослабил хватку и осторожно нажал кнопку контакта. Надежда рывком повернула голову в его сторону и больше ни на секунду не сводила с него глаз, полных предельного внимания. Она ждала приказа.

Аллант хриплым чужим голосом попросил:

— Оставьте нас одних.

Его поняли и быстро, без пререканий очистили помещение. Как только закрылась дверь за последним из выходящих, Надежда вскочила. Её ощутимо качнуло, но она удержала равновесие. Подойдя к Алланту, она опустилась перед ним на колени и поцеловала сначала его опущенную руку, а затем носок ботинка. Затем вскинула голову, чтоб поймать взгляд и очень искренне произнесла:

— Твоя недостойная рабыня приветствует тебя, мой повелитель.

Аллант сначала онемел от неожиданности, а потом выкрикнул торопливо:

— Встань немедленно! Что ещё за выходки!

— Я выполняю приказ. — Спокойно ответила Надежда. — Я должна приветствовать повелителя на коленях, как только мы окажемся наедине.

— Я не приказывал тебе этого! Я отменяю этот идиотский приказ, поняла?

— Да, мой повелитель.

— Ты что, издеваешься? Меня зовут Аллант! Аллант и никак иначе!

— Да, Аллант. — покорно отозвалась она, поднимаясь, но по-прежнему не сводя предельно внимательных глаз с его лица.

— Сядь, пожалуйста.

Она немедленно опустилась в кресло и замерла.

Единственное преимущество перед предыдущими днями было только в том, что теперь Надежда не пыталась его убить и смотрела ждущими преданными глазами. Такое общение оказалось для Алланта почти невыносимым, так что он, в конце концов не выдержал и, выругавшись, выбежал из комнаты. Надежда так и осталась сидеть в кресле.

Вечером к Алланту пришел Найс.

— Ваша Мудрость, завтра дипломатический прием. Вам необходимо быть на нем вместе с Рэллой Тальконы.

— Ты сошел с ума!

— Нисколько, — спокойно возразил Найс. — По дворцу уже начинают ползти слухи, что Рэлла Тальконы серьезно больна. Вам они совершенно ни к чему. Подданные хотят видеть Рэллу Тальконы, и Вы должны подтвердить, что с ней все в полном порядке. Тем более, что Вы теперь полностью контролируете её поведение до малейших жестов. Она будет вести себя именно так, как прикажете ей Вы и никак иначе.

— Я так не могу!

— Ещё КАК можете!

Прием прошел превосходно. Так, по крайней мере уверял Алланта Найс.

Они все очень надеялись на Матенса, на его помощь, что он избавит наконец Надежду от зонда, а всех остальных — от проблем и беспокойства. Но все вышло не совсем так, как планировалось.

Повинуясь приказу с пульта зонд аккуратненько свернулся в нерабочее положение и осторожно выполз наружу, не отклоняясь ни на миллиметр в сторону от канала введения. Он лежал на ладони Алланта маленький, блестящий, безобидный, готовый к повторному употреблению.