Надежда Тальконы [СИ] полностью

Оставалось тринадцать минут времени до рассчитанного момента катастрофы, когда в центре управления полетами установилась связь с аварийным кораблем.

— Я «Прукрант», вызываю центр управления полетами. Прошу аварийной посадки.

— «Прукрант», слышим вас хорошо.

— Обеспечьте мне место для аварийной посадки, и побыстрее, пожалуйста. У меня тринадцать минут времени.

— Рэлла Тальконы, может быть Вам удобнее будет вывести корабль на устойчивую орбиту и подождать спасательную команду?

— Нет, спасибо, сидеть в этом скафандре я не намерена. Что вы там возитесь, как будто в первый раз сидите за пультом! Итак, быстренько мне координаты космопорта, свободный сектор для посадки и маячок. Долго я вас ждать обязана!?

Она даже не подозревала, с какой радостью слушал Аллант эту немного раздраженную уверенную скороговорку. Как они обнимались с Матенсом на глазах у ничего не понимающих служащих космопорта, думающих, что Император так радуется тому, что корабль не погибнет, а благополучно сядет.

Надежда выбралась из пилотской кабины, не дожидаясь, когда подадут трап. Спрыгнула, и первым делом сняла шлем, с наслаждением вдыхая ненормированный, пахнущий озоном воздух. Аллант уже бежал к ней от машины, раскидывая руки, чтоб не секунды не медля заключить жену в объятия. Он с удовольствием отметил живой блеск её глаз. А это значило, что все было в порядке. В полном порядке!

— Ну и дрянь же воздух в этих скафандрах! Ваша Мудрость, Вы не могли бы приказать переоснастить заправочную аппаратуру на принадлежащих Вам кораблях?

— И это первое, что тебя беспокоит? — удивился Аллант.

— Нет, конечно. — Вполне серьезно отозвалась Надежда. — Там, в пилотской кабине два трупа.

— Ну и что! — отмахнулся Аллант. — Главное, что с тобой все в порядке. Сейчас мы поедем домой. А остальное все потом. — И, придерживая под локоток, он увлекал супругу к машине, стоящей прямо на территории посадочного сектора, в непосредственной близости от «Прукранта».

— Ты меня не понял! — Надежда высвободила руку. — Там, на корабле мертвые члены экипажа, два человека. В пилотской кабине. В том самом виде, какой бывает после гибели от разгерметизации отсека. Одного из них я сама стаскивала на пол из пилотского кресла, чтобы было куда сесть. Ты меня понял? Их нужно убрать оттуда! Нужно распорядиться, чтобы их семьям была оказана необходимая помощь в организации похорон…

— Но это уже не моя забота! И не твоя! — прервал её Аллант. — Ты Рэлла Тальконы, не забывай!

— Не забыла, не забыла, — проворчала Надежда, садясь в машину. — Поехали, мне бы вылезти поскорей из этого дурацкого, неудобного скафандра. Как в них местные джанеры могут работать, не понимаю!

Машина тронулась, и Надежда очень долго сидела, глядя в одну точку на спинке переднего сиденья. Аллант, глядя на неё, даже начал беспокоиться, не возвращается ли вновь её болезненное состояние. Но она, коротко вздохнув, полностью втянула в рот губы, посидела так ещё с полминуты и, пристально глядя в лицо Алланту, произнесла:

— Я не могу ни понять, ни вспомнить, куда я собиралась лететь. И как я вообще попала на этот корабль?

— Не думай обо всякой чепухе! — ласково обнял её Аллант, — хочешь, я устрою завтра такой праздник, какого не помнит Талькдара со дня своего основания? В честь твоего спасения.

— Поехали лучше прямо сейчас купаться на океан. Тем более — никто меня не спасал. Я сама.

— Вот именно!

— Так что, мы едем купаться или нет?

Вволю наплававшись, Надежда выбралась на берег. Охранники вежливо отводили глаза, когда она, обнаженная, шла по пустынному пляжу к Алланту, который терпеливо ожидал её, сидя на расстеленной у воды меховой накидке с заднего сиденья машины. Аллант накинул ей на плечи свою рубашку, боясь, что она озябнет. Надежда долго сидела, обхватив колени руками, смотрела на прибой и молчала. Потом перевела взгляд на свою левую руку. На запястье не было привычного браслета, а вместо него виднелся след от уже зажившей, довольно глубокой, почти круговой ссадины.

— Не поня-я-лла-а? — вслух удивилась она, разглядывая руку то с одной стороны, то с другой. Перевела взгляд на правое запястье и обнаружила похожий шрам.

— Аллант, теперь я совсем ничего не понимаю. Может быть, ты мне объяснишь?

— Что именно? — не поднимая головы, переспросил он.

— Для начала ответь, где мой браслет и что у меня с руками. Я абсолютно ничего не помню.

— О, Небо, может это и к лучшему! — только и успел подумать Аллант, как Надежда тут же, уловив его мысль, спросила:

— Что, к лучшему? Что у меня какой-то непонятный провал в памяти? И для кого это лучше, для тебя? — всерьез рассердилась она.

— Я был бы рад все забыть…

— Нет уж! Давай, рассказывай!

— Полтора месяца назад тебя пытались убить…