Надежда Тальконы [СИ] полностью

Взрослый рептилоид что-то кричал ей вслед, но бесполезно. Она даже не оглянулась. Не до того было. Так быстро, как в тот раз ей давно бегать не приходилось.

Пока вспоминала — оделась и, не дожидаясь команды, уселась в противоперегрузочное кресло. И динамики вновь ожили:

— Уважаемые пассажиры, наш лайнер идет на посадку. Пожалуйста, займите ваши места в противоперегрузочных креслах, пристегнитесь, пожалуйста, и нажмите кнопку визуального контакта с экипажем, которая находится в правом подлокотнике кресла. Просим не беспокоиться, возможны небольшие перегрузки, абсолютно безопасные для вашего здоровья. Если возникнут какие-то проблемы, пожалуйста, дважды нажмите кнопку контакта. Желаем вам мягкой посадки.

Надежда усмехнулась:

— Ах, какая предупредительность! — и отключила наблюдение за каютой. Она не любила, когда её разглядывают. Бортпроводницы забеспокоились сразу же:

— Пассажир пятьдесят девятой каюты, у вас всё в порядке? Пожалуйста, не отключайтесь! Мы должны видеть Вас. Вдруг Вам станет плохо во время перегрузок?

— Тоже мне, перегрузки называются! — фыркнула Надежда, зная очень мягкий и бережный ход пассажирских лайнеров. Она показала в камеру удостоверение Патрульного и вновь отключила внешнее наблюдение. Больше её не беспокоили.

После того, как пассажиров так же вежливо попросили проследовать к выходу, Надежда переждала ещё семь минут, сидя у самой двери своей каюты и держа на коленях маленький рюкзачок — единственный багаж. Она знала глупую пассажирскую привычку оказываться на трапе всем разом, поэтому и не торопилась. Она покинула лайнер одной из последних и ещё на трапе взглянула вверх. Небо, полностью затянутое тяжелыми, низко нависшими тучами, готовилось обрушить из своих набрякших недр мощный тропический ливень.

На пропускном контроле Надежду и ещё семерых пассажиров-накастовцев с вежливо-елейной настойчивостью попросили пройти в соседнее помещение, оказавшееся маленьким конференц-залом с довольно уютными креслами. Смуглый и черноглазый служащий космопорта в кремовой форме прочитал, видимо обязательную, лекцию для впервые посещающих Талькону и, не уставая улыбаться, вручил каждому по сувениру — круглому значку с изображением сине-зелёного двуцветного флага Империи. Затем, пожелав приятно провести время, наконец, удалился. К накастовцам подошел экскурсовод, и, что-то вежливо объясняя, увел их.

Надежда осталась одна. За прозрачной стеной фойе, вероятно, был выход, но тугая, белёсая стена дождя не давала толком рассмотреть ничего кроме козырька-навеса, не спасающего, впрочем, от ливневых струй, и красной мигающей вывески на нем, высвечивающей сначала две строки непонятного местного текста, а потом перевод на интерлект:

— М-да, невесело встречает Талькона, — подумала Надежда, — торопиться сегодня некуда. По местному времени день клонится к вечеру. Только устроиться в отель, а все дела завтра с утра.

Фойе как вымерло, даже служащие космопорта куда-то все исчезли. Выходить под ливень не хотелось, и, прислонясь к стене, Надежда смотрела сквозь пустой зал на дождевые струи, настроившись на саморелаксацию и отключаясь от внешнего мира. Из-за этого она чуть было не упустила возможности получить нужную информацию.

Откуда-то из боковой двери вышли трое молодых мужчин и, держась тесной группой, направились к выходу. Идущий слева что-то на ходу говорил в передатчик, прижимая его почти вплотную к губам. Парень, пониже других ростом, что держался в середине и на полшага впереди, ритмично отмахивал правой рукой, в которой нес за ремешок легкий джанерский шлемофон. Они уже почти достигли двери, когда Надежда, не найдя лучшего способа, чтобы привлечь к себе внимание, сунула два пальца в рот и коротко звучно свистнула. Все трое обернулись, хотя и не одновременно. Сначала рослые парни с боков, стремительно и пружинисто, как и положено телохранителям — профессионалам, а затем парень со шлемофоном, тоже легко, но заметно отставая от своих охранников.

Увидев, что свист не остался без внимания, Надежда вскинула правую руку перед лицом, тыльной стороной вперед, в общем для всех джанеров жесте — указательный палец строго вверх, большой и мизинец до упора в стороны — нужна помощь!

Парень со шлемофоном видимо понял — коротко махнул в ответ, приглашая подойти. Надежда заторопилась навстречу, отметив, как напряженно закаменели лица телохранителей, правая рука у каждого на кобуре, в которой бластер, а может и ещё что-нибудь не менее мощное. Чтобы не провоцировать их, девушка держала руки перед грудью, раскрытыми ладонями вперед, хорошо, что рюкзак за спиной и не мешает.

Вблизи парень в середине, по-девичьи тонкий в кости, оказался почти одного роста с ней и примерно ровесником. Непривычно расположенная граница волос у него на лбу, характерная для всех тальконцев, спускалась почти до густых с крутым изломом бровей, над внимательными бездонно-черными глазами. Черты красивого высокоскулого лица, тонкие и правильные, выражали нескрываемое любопытство.