Дон Фрегосо. Какая самонадеянность!
Сарпи
Дон Фрегосо. Увидим. В Испании, ступив шаг, следует прочесть «Отче наш».
Сарпи И ведь нам писали из Вальядолиды...
Фаустина
Дон Фрегосо. Увы, о химере!
Фаустина. Но разве вы не знаете, что я люблю химеры?
Дон Фрегосо. О химере ученого, которую король принял всерьез после гибели Армады. Если этому кабальеро его замысел удастся, мы увидим в Барселоне королевский двор.
Фаустина. И будем ему за то очень обязаны!
Дон Фрегосо
Фаустина. Поручился головой? Дитя!
Сарпи. И сеньор Альфонсо Фонтанарес рассчитывает совершить это чудо, чтобы жениться на Марии Лотундиас.
Фаустина. Ах, он любит...
Кинола
Фаустина. Дочь Лотундиаса!
Дон Фрегосо. Как быстро он возбудил ваш интерес!
Фаустина. Уж ради того, чтобы увидеть здесь королевский двор, я желаю этому кабальеро полного успеха.
Дон Фрегосо. Сеньора, не угодно ли съездить позавтракать на виллу Авалороса? В гавани вас ждет тартана[7].
Фаустина. Нет, ваша светлость, я устала от нашего праздника, и прогулка на тартане была бы мне не под силу. Я ведь не обязана, подобно вам, вечно казаться неутомимой; молодость любит сон, разрешите мне пойти отдохнуть.
Дон Фрегосо. Вы слова не можете мне сказать без насмешки.
Фаустина. Смотрите, дон Фрегосо, как бы я не стала с вами серьезной.
Фаустина, дон Фрегосо и Пакита уходят.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Авалорос, Кинола, Мониподио, Фонтанарес и Сарпи.
Сарпи
Авалорос. Мне все равно, я выиграл сто золотых эскудо.
Сарпи и Авалорос вступают в беседу.
Фонтанарес
Мониподио. Авалорос — самый богатый банкир в Каталонии. Он забрал в свои лапы все Средиземное море.
Кинола. Я чувствую к нему прилив нежности.
Мониподио. Он над всеми нами хозяин!
Авалорос
Сарпи
Авалорос
Мониподио тем временем крадет у него кошелек.
ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Мониподио, Фонтанарес и Кинола.
Кинола. Вы сразу же наделали себе хлопот!
Мониподио. Дон Фрегосо к вам ревнует.
Кинола. Сарпи вам все расстроит!
Мониподио. Вы держите себя великаном перед карликами, но ведь в руках этих карликов власть! Дождитесь успеха, а потом уж гордитесь на здоровье! Надо уметь быть маленьким, сгибаться, ходить крадучись...
Кинола. Слава?.. Да ее, сеньор, добывают воровски.
Фонтанарес. Вы хотите, чтобы я унижался?
Мониподио. Да ведь ради успеха!
Фонтанарес. Это пристало какому-нибудь Сарпи. А я должен все взять с боя. Да и что могло бы помешать моему успеху? Разве я сейчас не выберу себе в гавани великолепную галеру?
Кинола. Ах, я на этот счет очень суеверен! Не берите вы, сеньор, галеры!
Фонтанарес. Я не вижу к тому никаких препятствий.
Кинола. Вы их никогда не видите! Вас занимают другого рода открытия. Да ведь у нас, сеньор, нет денег, нет гостиницы, где бы нам поверили в долг, и, не встреть я старого друга, который меня любит, — бывают друзья, которые нас терпеть не могут, — нам не во что было бы одеться...
Мария машет из окна платком.
Фонтанарес. Зато она меня любит! Смотри, вон блеснула моя звезда.
Кинола. Это, сеньор, платок! В достаточно ли вы твердом уме, чтобы выслушать совет?.. Вместо такой вот мадонны вам бы нужно какую-нибудь маркизу Мондехар. Подобные ей хрупкие женщины тверды, как сталь, а любовь внушает им такие хитрости, какие нашему брату подскажет лишь отчаяние... Или хоть эту Бранкадор...
Фонтанарес. Если ты хочешь, чтобы я все бросил, продолжай в том же духе. Запомни раз навсегда: в любви — вся моя сила, любовь — небесный луч, который освещает мой путь.
Кинола. Ну, ну, успокойтесь!
Мониподио. Этот человек меня тревожит. Мне кажется, механика любви ему дороже, чем любовь к механике.