— Не трогай меня! — закричала Кира, поднимая на меня заплаканные глаза, полные гнева и обиды. Её слова ударили, как пощёчина. Я замерла, но она уже вскочила, резко развернулась и вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Я осталась стоять, не в силах сделать ни шагу, пока ярость не накрыла меня с новой силой. Повернувшись к Алине, я выплеснула всё, что переполняло меня.
— Будь ты проклята, шлюха! — выкрикнула я, срываясь на крик.
Алина медленно подняла голову, её лицо оставалось спокойным, но глаза стали холодными, как лёд. Вокруг кабинета уже стали собираться люди, привлеченные нашими криками и плачем Киры.
Кто-то подал сучке платок.
— Алина Геннадьевна….
Она молча покачала головой, но в ее зеленых глазах я отчетливо рассмотрела триумф. Откровенный, наглый триумф. И она была права — я только что полностью проиграла первую битву. Моя дочь рыдала, сотрудники компании шептались, а эта сука выглядела как хозяйка положения.
Но внутри меня что-то оборвалось. Боль и унижение уступили место гневу, чистой, пульсирующей ярости. Я почувствовала, как рука инстинктивно потянулась к бутылочке с водой, стоящей на краю стола. Не раздумывая, я схватила её и с размаху плеснула воду на её рабочий стол, заваленный бумагами, эскизами и её идеально организованными планами.
Брызги воды разлетелись во все стороны, покрывая дорогую бумагу разводами. Капли ударились о планшет, стоящий сбоку, и заструились по экрану.
Алина застыла на месте, её рот приоткрылся, а глаза на мгновение расширились от потрясения. Маска сдержанного спокойствия слетела с неё мгновенно, словно её сорвали. В её зелёных глазах заплясали бешенство и ярость, такой я её ещё не видела.
— Вы совсем спятили⁈ — прошипела она, её голос зазвенел, пропитанный негодованием. Она резко потянулась к столу, пытаясь спасти хотя бы часть документов. — Это же рабочие материалы! Эскизы! Вы в своём уме⁈
Я улыбнулась, но улыбка моя была мрачной, злой.
— Теперь ты почувствовала, что значит, когда разрушают то, что ты создаёшь? — произнесла я низким голосом, глядя ей прямо в глаза. — Приятно, правда?
Её руки дрожали, пока она поднимала пропитанную водой бумагу. Сотрудники за дверью тихо ахнули, когда поняли, что произошло. Но никто не осмелился вмешаться.
— Убирайтесь, — сквозь зубы процедила Алина, её голос сорвался на холодный рык. — Немедленно убирайтесь отсюда!
Я гордо развернулась, не дожидаясь, пока она повторит свой приказ. На этот раз это была не победа, но хотя бы реванш.
От бешенства у меня потемнело в глазах. Больше всего сейчас мне хотелось схватить эту спятившую бабу за её идеально уложенные волосы и несколько раз припечатать об стол. Представление об этом было настолько ярким, что я невольно сжала кулаки, чтобы удержать себя. Но, к счастью — ох, к счастью, — она, захватив свою хамоватую приятельницу, и покинула мой кабинет, оставляя меня одну с хаосом, который они здесь устроили.
Я осталась стоять посреди разгромленного рабочего пространства, глядя, как вода медленно течёт по моим тщательно выверенным до каждой черточки рисункам и чертежам. Линии расплывались, превращаясь в бессмысленные разводы, разрушающие мою работу. Экран ноутбука померк, потемнел, а затем совсем погас. С ним будто погасло и то чувство контроля, которое я так упорно удерживала в себе.
Мне казалось, что вместе с этой водой утекает и моё спокойствие, моя уверенность, всё, что я так долго выстраивала. Этот стол, эти чертежи, даже это кресло — всё это было моим. Моей территорией, моим безопасным местом. А теперь оно превратилось в сцену для чьей-то истерики.
Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать остатки самообладания, но руки всё равно дрожали. Они пришли сюда, чтобы унизить меня. И им это удалось. Даже те, кто стояли за дверью, мои сотрудники, мои подчинённые, — они видели это. Я почти физически слышала их мысли: она заслужила, разрушила семью, увела мужа.
Двойное лицемерие. Половина девушек в компании с радостью оказались бы на моём месте. Они бы без колебаний согласились стать для Даниила хотя бы любовницей, а уж в перспективе — женой. Часть из них, обрати на них Даниил внимание, не задумываясь, сами бы сообщили его жене о своих отношениях, чтобы быстрее устранить препятствия на пути к заветной цели. Они бы улыбались Анне в лицо, а за её спиной уже готовили бы сценарии своих будущих счастливых браков. И всех их безбрежно злило, что за долгие годы, я оказалась первой, с кем Даниил завел отношения.
Но сейчас они с огромным удовольствием будут перешёптываться за моей спиной, осуждая каждый мой шаг. Они будут смотреть на меня с презрением, прикрытым вежливыми улыбками.
Едва сдерживая слёзы, я старалась навести хотя бы видимость порядка на своём столе. Руки дрожали, а мысли путались, когда я судорожно соображала, что ещё можно спасти, а что уже пропало безвозвратно.