— Да хоть по диагонали, только пальцы береги. Яичницу с беконом люди любят, с пальцами — вряд ли…. Держи нож правильно: одной рукой держишь лук, пальцы согнуты, чтобы они не попадали под лезвие. Другой режешь, двигаясь аккуратно. Не торопись.
На том конце послышался звук нарезки, а затем Кира с гордостью сказала:
— Получилось! Всё нарезано!
— Молодец, — похвалила я. — Теперь добавь лук на сковородку с маслом. Он должен стать мягким и слегка золотистым. Только не забывай помешивать, чтобы не подгорел.
— Поняла, — ответила она, и я услышала, как на том конце линии звенит сковорода. Только бы она ничего на себя не опрокинула! Тогда Даниил меня засудит, а Анна просто убьет. Или наоборот.
— Кира, только аккуратнее, — сказала я чуть громче, чтобы её предупредить. — Лук может немного стрелять, если на нём есть вода. Держи руки подальше от сковороды.
— Да-да, я осторожна, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая нервозность.
Сквозь шум я услышала звук помешивания, и это меня немного успокоило.
— Отлично, — продолжила я. — Теперь, пока лук становится золотистым, подготовь яйца. Ты их разбить сможешь?
— Думаю, да, — ответила Кира. — Как лучше? О край миски или прямо о сковородку?
Я вздохнула, мысленно представляя, как яйцо может разлететься по всей кухне.
— Лучше о край миски, — посоветовала я. — Постучи чуть сильнее, а потом разломи скорлупу. Только следи, чтобы кусочки скорлупы не упали внутрь.
Я сделала паузу, а затем добавила с едва скрытой мстительностью:
— А если и упадут — ничего страшного. Кальций. Запомни, где именно упала скорлупа, и скорми этот кусочек отцу.
На том конце линии повисла тишина, а затем Кира рассмеялась. Этот смех был неожиданным, но таким искренним, что я не смогла удержаться от улыбки.
— Алина, ты просто ужасная! — сказала она, но в её голосе слышалась теплая нотка.
— Зато честная, — ответила я, чувствуя, как этот момент неожиданно сблизил нас. — Ну что, яйца разбила?
— Да, почти, — отозвалась Кира. — Правда, немного всё-таки разлила, но ничего страшного.
— Ничего страшного, — подтвердила я. — Теперь посоли их чуть-чуть, можешь добавить немного перца, если любишь. А потом выливай на сковородку.
— А… перец… Это какой? Красный такой? Сыпать сколько — половины упаковки хватит? — раздался на том конце линии наивный вопрос, и я чуть не подавилась смешком.
— Нет! — воскликнула с лёгкой паникой в голосе. — Перца не добавляй! Никакого перца! Оставь перец в покое. Просто посоли немного.
— Ладно, — пробормотала Кира, явно смущённая, но, к счастью, послушалась. — А сколько соли? Щепотку? Или ложку?
— Щепотку, — успокоила я. — Маленькую щепотку. Поверь, лучше недосолить, чем пересолить.
На том конце послышался звук высыпаемой соли, и я с облегчением выдохнула.
— Теперь выливай яйца на сковородку, где уже готов лук, — продолжила я. — И перемешивай аккуратно лопаткой, чтобы они не пригорели.
— Хорошо, — ответила Кира. — Выглядит вроде не плохо. Алин, вы с папой поссорились?
Вопрос застал меня врасплох. Я открыла рот, потом закрыла.
— Нет, Кира, мы не поссорились. Я ушла из компании. И больше не полезу в вашу жизнь.
На том конце телефона послышался странный звук, словно Кира вздохнула.
— Значит… мама и Лика были правы, да? Ты от него только положения и денег хотела? С проблемами он тебе не нужен?
Горечь заполнила рот, так резко и полно, что мне захотелось рассмеяться. Не от веселья, конечно. От бессилия и боли. От абсурдности того, что я сейчас слышу.
— Знаешь, Кира, — резко ответила я, — если ты считаешь, что мать и Лика правы — звони им, а не мне!
На том конце снова повисла тишина. Мне даже показалось, что она сбросила вызов. Но нет, её тихий, дрожащий голос вернул меня в реальность:
— Прости…. Все так запуталось…. Я не знаю, что думать….Ты единственная, кто меня слышит, Алина. Не делает вид, что слушает, а слышит по-настоящему. А знаешь, что самое страшное? — ее голос задрожал. — Я начинаю понимать, почему папа ушел от мамы, — это она сказала почти шепотом.
— Поздравляю, — с горечью ответила я, чувствуя, как кружится голова, — ты начинаешь взрослеть. Хреновое чувство, не так ли?
На том конце линии послышался тихий вздох, а затем Кира прошептала:
— Очень хреновое.
Её слова прозвучали так искренне, так по-настоящему, что мне вдруг захотелось её обнять.
— Будет еще хреновее, если ты сейчас спалишь яичницу. По моим прикидкам, она уже готова!
На том конце линии я услышала, как Кира вскрикнула и зашумела на кухне. Потом, через пару секунд, её голос прозвучал с облегчением:
— А! Всё в порядке! Не сгорела.
— Первый уровень пройден, деточка. Надеюсь, вы не отравитесь, но на всякий случай перед завтраком положи телефон на стол — быстрее скорую вызвать.
— Ты умеешь мотивировать, Алин, — хмыкнула Кира.
— Обращайся!
— Могу, если что?
— О да, куда ж я от тебя денусь? — фыркнула я. — Ты меня с того света достанешь. Давай, корми…. Отца. И дай бог ему стальной желудок!
Звонкий смех был мне ответом.
— Спасибо, Алина.
— Пока, — я сбросила вызов и улыбнулась, пусть улыбка и получилась вымученной.