Сзади послышался тихий смех.
Обернулась, ощущая такую ярость, что готова была убивать.
— Прости, Лин, — он потер лицо, стараясь сдержать нервный смех. — Но похоже нас заперли в кабинете.
Я смотрела на него, чувствуя, как ярость переполняет меня, пульсируя в висках. Запертые двери, его спокойное лицо, этот нервный смех — всё это казалось каким-то насмешливым сценарием, в котором я оказалась против своей воли.
— Даниил, что за игры, мать твою? — прошипела я сквозь зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться окончательно.
Он, словно не замечая моего состояния, чуть усмехнулся и присел на край стола.
— Сдается мне, что твоя школа, Алина. У Киры была великолепная учительница, не находишь? Она уже знает, что если ты уйдешь, то тебя найти будет сложно.
— Чего ты добиваешься? — внутри все клокотало от давно сдерживаемых чувств.
— Разговора, Лин, — вздохнул он. — Возможности сказать тебе «прости».
— Знаешь, куда можешь свои извинения засунуть? А? Клоун чертов! Играй в свои игры, Дани, но без меня! — все, все мои сдерживающие барьеры падали, плевать я хотела на правила приличия, сдержанность и достоинство. За эти десять дней я прошла личный ад, а теперь виновник этого стоит передо мной и просто говорит: прости! — Я не желаю ни говорить с тобой, ни слушать тебя, ни видеть, ясно? Так что просто открой эту чертову дверь!
Даниил слегка усмехнулся, но в его глазах всё ещё был тот же усталый, виноватый взгляд. Он поднял руки, словно сдаваясь.
— Не могу, Лин, — спокойно сказал он, глядя прямо на меня. — У меня банально нет ключей.
Я закатила глаза, чувствуя, как моя злость нарастает с каждой секундой.
— А те, кто за дверью, — продолжил он, — нам с тобой не откроют, пока мы не поговорим.
Я шагнула к нему ближе, моё дыхание участилось от гнева.
— Не хочу! — выкрикнула я, моя злость перекрывала всё остальное. — Слышишь ты меня или нет? Не хочу я с тобой говорить!
Даниил спокойно смотрел на меня, не делая ни одного шага назад, но и не отвечая.
— Не любишь бабских истерик? — продолжила я, чувствуя, как мои эмоции выходят из-под контроля. — Я тебе сейчас такую закачу, что ты эту дверь взломаешь!
Он слегка приподнял бровь, его губы изогнулись в едва заметной усмешке.
— Начинай.
— Сволочь! Ты гребанный манипулятор, Даниил. Бесчувственная скотина! Плевать тебе на всех, кроме самого себя! И может Киры! — мой голос срывался, но мне было все равно. Боль требовала выхода, и я ее выпускала. Наконец-то не желая держать эмоции под контролем.
— Ты думаешь, что имеешь право разыгрывать спектакли с чужими жизнями? — мой голос сорвался на крик. — Думаешь, что твоё «прости» что-то исправит? Тварь ты, конченная, Даниил!
Я сделала шаг ближе, мои руки дрожали, но я не могла себя сдерживать.
— Ты втянул меня в свой ад, Даниил! — выкрикнула я, слёзы катились по щекам, но я не обратила на них внимания. — Ты разрушил всё, что я знала, заставил меня переживать боль и страдания, которые мне не принадлежали! Ты…. Из-за тебя я предала своего самого близкого друга! Я продала его, Даниил! Продала! До тебя это доходит? Я продала, чтобы спасти твою чертову жизнь, которая в спасении не нуждалась! Да будь ты…. Открой, мать ее дверь! Сейчас же! — я схватила стакан со стола и запустила в него.
Стакан пролетел мимо и с глухим стуком ударился о стену, разбившись вдребезги. Даниил едва успел уклониться, но даже не дрогнул, стоя как скала. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видела, как в его глазах мелькнуло что-то — боль или, может, раскаяние.
— Ты не стоил этого! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ты не стоил, чтобы я разрушала свою жизнь ради твоей!
Даниил сжал кулаки, его лицо стало серьёзным, но он всё ещё не двигался, словно давал мне возможность выплеснуть всё.
— Ты… ты думал обо мне, когда разыгрывал свой спектакль? — прошипела я, моя ярость не знала границ. — Ты думал, каково мне будет пройти через это? Господи, да ты вообще хоть умеешь чувствовать? Хоть немного? Ненавижу тебя, ненавижу!
— А я — люблю, Алина, — тихо, едва слышно ответил он. — Люблю тебя.
Его слова заставили замереть. На мгновение.
— Любишь? Это твоя любовь, Даниил? Провести через этот кошмар? Лишить всего самого ценного? Растоптать гордость? Использовать в своих целях? — я схватила со стола теперь уже оставленную Кирой чашку и тоже бросила в Даниила. За чашкой последовало блюдце, которое от перехватил рукой. Острый край впился в его ладонь, разрезая кожу.
— Ну все…. — разозлился он, — не хочешь по хорошему слушать, будет по-плохому.
С этими словами он быстро подошел ко мне и перехватил за талию, привлекая к себе.
Я взвизгнула и со всей силы ударила по лицу. Он даже не вздрогнул, хотя на щеке тут же отпечаталось красное пятно. Я ударила второй раз. Третий.
Даниил не отстранился, даже когда мой удары оставили на его щеках ещё более яркие следы. Его руки, крепко держащие меня за талию, не дрогнули. Он смотрел прямо в мои глаза, его взгляд был полон гнева, боли и какого-то упрямства, которое только злило меня сильнее.