В лиричном рассказе, предлагаемом вашему вниманию, Гейман стирает различия между живым и мертвым. Автор показывает, что на самом деле важна лишь доброта, по какую бы сторону могилы ты ни находился…
На краю кладбища была похоронена ведьма. Это все знали. Миссис Оуэнс неизменно велела Нику держаться подальше от этого участка.
— Почему? — интересовался он.
— В той стороне очень сыро, практически болото, — отвечала миссис Оуэнс. — Живому человеку вредно бывать там. Ты можешь простудиться и умереть.
У мистера Оуэнса с фантазией было похуже, да и уклончивостью он не отличался.
— Дурное это место, — только и говорил он.
Кладбище заканчивалось у подножия холма, под старой яблоней. Каждый прут бурой от ржавчины изгороди венчал маленький ржавый наконечник вроде копейного. За оградой лежал пустырь, где переплелись крапива и сорняки, ежевика и всякая увядающая растительность. Ник спустился к ограде, но, будучи в целом хорошим и скорее послушным ребенком, не стал пролезать между прутьями, а просто посмотрел сквозь них. Он понимал, что ему не рассказывают историю целиком, и его это раздражало.
Ник поднялся обратно на холм, к заброшенной церкви, стоящей посреди кладбища, и стал ждать наступления темноты. Когда небо из серого сделалось фиолетовым, на шпиле послышался звук, напоминающий шорох тяжелого бархата: то Сайлас, опекун Ника, покинул колокольню — свое место отдыха. Головой вперед он спустился со шпиля.
— Что там, в дальнем углу кладбища? — обратился к нему мальчик. — За пекарем Харрисоном Вествудом и его женами, Марион и Джоан?
— А почему ты спрашиваешь? — осведомился Сайлас, матово-белой рукой стряхивая пыль с черного костюма.
Ник пожал плечами.
— Просто интересно.
— Это неосвященная земля, — произнес Сайлас. — Ты знаешь, что это значит?
— Не совсем, — признался Ник.
Сайлас прошел по тропе, не потревожив опавшей листвы, и уселся рядом с Ником на каменную скамью.
— Некоторые, — начал он мягко, — верят, что вся земля священна. Что она была священна до того, как мы пришли на нее, и останется таковой, когда нас уже не будет. Но здесь, в этой стране, принято освящать церкви и участки, отведенные для похорон, чтобы придать им святости. Рядом с освященной землей остается неосвященная, так называемая земля горшечника. В ней хоронят преступников, самоубийц или иноверцев.
— Так значит, те, кто похоронен по ту сторону ограды, были плохими людьми?
Сайлас хмыкнул и приподнял безупречно очерченную бровь.
