– Это меняет дело, – грустно произнесла Надюша и задумалась.
Беременность, которая еще минуту назад казалась ей благом, превратилась в одночасье в досадное препятствие. Надюше ведь хорошо было известно о том, какой толчок в карьерном росте дает учеба в ВПШ, и это решало все проблемы с дальнейшей работой.
– О каком деле ты говоришь? – встревожился Константин Аркадьевич, глядя, как задумалась жена.
– Я беременна, – с сожалением произнесла Надюша.
– Да, некстати, – Константин Аркадьевич вслух произнес невысказанную мысль жены и тут же добавил: – Впрочем, тебе решать. Если хочешь – рожай, я не против ребенка.
– Нет, – твердо возразила Надюша. – Второго такого шанса может и не представиться.
Врач, миловидная женщина с тихим мягким голосом, к которой Надежда Николаевна пришла за направлением на аборт, как могла отговаривала ее от такого шага:
– Ведь для вас – это первый ребенок, и это в двадцать семь лет. Аборт всегда опасен, а в вашем случае особенно.
Но Надюша была непреклонна и на все аргументы врача отвечала:
– Так сложились обстоятельства.
Празднование годовщины Октябрьской революции в 1982 году закончилось для Надюши сильной простудой, и после праздника она вынуждена была взять больничный лист и всерьез заняться лечением. Десятого ноября неожиданно позвонил Константин Аркадьевич и срывающимся голосом сказал:
– Надюша, умер Брежнев, включи телевизор.
– Надюша, я с тобой вот о чем поговорить хочу, – сказала Татьяна Сергеевна, когда дочь заскочила ненадолго к родителям, чтобы завезти продуктовый заказ.
Такие заказы при дефиците продуктов тогда широко внедрились в повседневность всей страны. Правда, продуктовые заказы партийные деятели получали в «спецстолах», каком-нибудь скрытом от посторонних глаз отделе магазина, где можно было выбрать, что душа желает: от копченой колбасы до растворимого кофе. Продуктовые заказы для рабочих и служащих доставляли прямо к месту работы, и здесь уже было не до выбора: вместе с дефицитными колбасой и сыром в наборе могли оказаться и какие-нибудь консервы с истекшим сроком годности, и печенье, которое нужно было размочить, прежде чем съесть. Возможно, поэтому одним из популярных рецептов десерта в те годы было пирожное «картошка», которое делалось из такого вот печенья.
– Что еще, мама? – Надюша нехотя присела за стол на кухне. – Говори, только быстро, я сегодня очень устала, хочется поскорее домой, отдохнуть.
Татьяна Сергеевна, вытерев полотенцем последнюю тарелку, поставила ее в буфет и придвинула табурет поближе к дочери.
– Моя соседка, Клавдия, все просит поговорить с тобой, я позову ее? Уж больно она просила с тобой встретиться.
– Мама, у меня есть приемные дни, пусть запишется, там и поговорим.
– Нет, на прием она не пойдет, стесняется, а поговорить очень хочет. Уважь ее, доча, ведь двое деток у нее.
– Дело касается детей?
– Их родимых, их… Так я позову ее? Она напротив живет…
– Зови.
Надюша устало поднялась и пошла в зал, разговаривать на кухне она считала совсем неприемлемым, а Татьяна Сергеевна метнулась за соседкой.
Вскоре в комнату в сопровождении матери вошла молодая женщина.
– Присаживайтесь, – произнесла Надюша тоном, каким обычно встречает посетителей в райкоме, и жестом указала на стул.
Соседка неуверенно присела на край стула, теребя пальцами полу кофты, стараясь справиться с волнением.
– Не волнуйтесь, – Надюша сменила начальственный тон на доброжелательный. – Что у вас за вопрос?
– Не знаю, с чего начать, – женщине наконец удалось унять дрожь в руках.
– Начните с главного. Как вас зовут?
– Клава я, Клавдия Ивановна Наумова. У меня двое детей, старшему Ване десять, а доченьке Леночке вот только шесть годочков исполнилось. Она у меня поздно пошла, болела. Но как пошла – так не остановишь, я только радуюсь этому, везде ее с собой беру.
– Ну и замечательно, а вопрос-то в чем? – нетерпеливо перебила Надюша, она уже пожалела, что согласилась на встречу.
Весь этот разговор, казалось, не сулил ничего серьезного.
– Я и говорю, что Настеньку кругом с собой беру, а в магазин часто забегать приходится, вдруг что выбросят. Так вот, в нашем магазине отовариваются многодетные мамы.
– И что в этом плохого, так положено, что женщины, имеющие троих и более детей, получают дополнительный продуктовый паек.
– Так если бы дополнительный, а то им дают то, что мои дети не видят, – Клавдия Ивановна вдруг выпрямилась на стуле, словно приготовилась сообщить что-то очень важное и доказать свою правоту. – Сколько раз случалось, что передо мной многодетная мамочка отоваривалась. Но, пока ей на прилавок гречку, там, или тушенку ставят, Настенька моя молчит, а как сгущенное молоко или сосиски, а еще хуже – апельсины с яблоками, так дочка ко мне с просьбой приступает: купи да купи. Не могу, отвечаю ей, купить тебе этого. А она мне – почему, посмотри, ведь у тебя такие же денежки, как и у тетеньки. Ну как я могу объяснить шестилетнему ребенку, что у тетеньки детей трое – им положено это есть, а у меня их двое – моим не положено.
