— И еще: приглядывай за ним. Дилан — очень талантлив, но нужен тот, кто смог бы его поддержать.
— Будь спокойна — я ему как брат.
— Тогда идите, вам пора.
Поцеловав Лию, они двинулись к выходу.
— А знаете что? — окликнула их девушка.
Они замерли на месте.
— Какие же вы красивые! Идеальная пара.
Лана пронзила ее осуждающим взглядом и подтолкнула хихикающего Димитрия к двери.
Когда они вышли в коридор, юноша спросил:
— Может, выпьем что-нибудь, например, сок, перед тем как вернемся?
— Хорошо. Только не здесь. Найдем более приветливое местечко.
— Я как раз знаю одно такое.
По дороге в Институт Лана и Димитрий сделали остановку, устроившись на террасе старенького кафе с резной деревянной стойкой, видавшей не одно поколение сельчан. Лана оглядела старомодные пластмассовые столики и висевшие на стенах пожелтевшие фотографии неведомых клиентов — возможно, местных знаменитостей былых времен.
Чудесное место для начала любовного романа, подумалось ей, прежде чем она отругала себя за нелепую мысль и прогнала ее из головы, как отмахиваются от назойливого насекомого… преследующего, однако, тебя неотступно. Ничего не будет. Разве что они скрепят этим свою дружбу.
Первые солнечные лучи, проникшие сквозь витрину, вспыхнули ослепительными бликами на вощеной поверхности стойки.
— Давай сядем на террасе, — предложил Димитрий.
Сделав заказ, они с наслаждением вытянули ноги, подставляя тела благодатному теплу.
— Знала бы ты, как я тогда испугался… — произнес Димитрий.
Лана не поняла, что именно собирался он этим сказать, и повернулась к нему, чтобы разглядеть на лице невербальные признаки. Но глаза юноши были прикрыты, а лицо оставалось бесстрастным.
— Знаю, — с деланой наивностью ответила Лана.
— Испугался за тебя, — уточнил он.
— Я это поняла.
— Испугался, что потеряю тебя, больше никогда не увижу.
По спине Ланы пробежала дрожь.
— Знаю.
— Лгунья!
Она увидела, что на его лице промелькнула улыбка.
— Так ты знал с самого начала, что со мной могло что-то случиться?
— Чувствовал. Шестое чувство. Это в какой-то мере мой особый дар, и я над ним работаю.
— А какой особый дар у меня?
— Умение обольщать.
— Нет, серьезно!
— Я серьезен.
— Но умение обольщать — это не дар.
— Согласен, для большинства мужчин и женщин это скорее тактика, но в твоем случае речь идет о даре. Назови это харизмой, если хочешь избавиться от чувственного оттенка термина.
— Ах, так, значит, харизма?
Хозяин кафе поставил перед ними стаканы с напитком, и они сразу выпрямились.
— Да ты сама поймешь за время твоей учебы в Институте, что обладаешь этим даром.
— Пусть так. Но только харизма — это качество, а не дар.
— Справедливо. Но качество, практически достигшее своего предела и при этом контролируемое, — это истинный дар.
— А как ты обнаружил свой талант? — спросила Лана.
Черты его лица напряглись, он отхлебнул из стакана.
— После смерти матери, — проговорил Димитрий.
Чудесная гармония, по поверхности которой они беззаботно скользили до сих пор, безнадежно разрушилась после этих слов. Лана больше не решалась расспрашивать и молчала.
— Мне тогда было двенадцать лет.
Девушка выразила легкое удивление всем своим видом.
— Знаю, все считают, что я поступил в Институт совсем маленьким мальчиком и был сиротой. И то, и другое — верно. Только последовательность этих фактов была иной.
— Значит, когда ты пришел в Академию, у тебя была мать?
— Да. Она была наркоманкой и порой оставляла меня дома без еды на несколько дней. Забывала обо мне во время своих феерических путешествий в другие миры. И однажды Лео пришел и забрал меня. Тогда мне было пять лет. Я стал первым обитателем Маленького Института. Если честно, я почти не помню тех событий, Лео рассказал о них в общих чертах.
— И ты не встречался с тех пор с матерью?
— Она приходила ко мне два-три раза в год. И наблюдала за мной издалека.
— Ей не разрешали к тебе приближаться?
— Разрешали. Но Лео сказал, что она сама не хотела мне показываться. Не желала портить мне жизнь, огорчать. Потому что она выглядела… ну, как все наркоманы. А я тем временем быстро подрастал, учился, иначе говоря, вел радостное и приятное существование. И все же несколько раз мне удалось ее заметить и разглядеть.
— От чего она… умерла?
— Передозировка. Обычное дело. Но вот что необычно: незадолго до смерти матери я уже знал, что ее скоро не станет. Почувствовал.
— Что ты имеешь в виду?
— Как-то вечером я вдруг увидел перед собой ее лицо. Она грустно мне улыбалась. И я тотчас же понял — должно что-то случиться. Я пошел к Лео, но тот был на задании. Тогда я решил немедленно отправиться к ней.
— У тебя был ее адрес?
— Да. Я в свое время узнал его из документа, который хранился у Лео. Жила она всего километрах в двадцати от Академии. Сев на велосипед, я поехал к ней. Но за мной увязался Микаэль, который очень скоро догнал меня и заставил вернуться обратно. Я сказал о своем предчувствии, просил вместе со мной поехать к матери, однако тот и слышать ничего не хотел. Мою интуицию он счел проявлением чрезмерной чувствительности и запер меня в комнате.
— Так вот почему ты зол на него!
