Шестнадцатилетние Иден и Бонни учились в одной школе. Противоположности притягиваются: решительная, взбалмошная Иден и спокойная, скромная Бонни были лучшими подругами. Они не виделись с того самого дня, как Бонни внезапно исчезла. Полиция начала расследование и не нашла никаких следов девушки.Но вскоре Иден получает неожиданное и странное сообщение от подруги: тихоня Бонни попросту сбежала из дома. Что все это означает? Может, Бонни все время была не той, за кого себя выдавала? Чтобы во всем разобраться, Иден отправляется на поиски подруги, которую, оказывается, никогда не знала.
Посвящается всем моим школьным подругам из класса «Г», ’99–04,
В память о временах, когда мы все верили в наши ярлыки.
И всем девочкам, которые верят в ярлыки прямо сейчас:
Вы – гораздо больше, чем чужие определения.
– Тебе когда-нибудь хотелось просто… просто сбежать? – спросила Бонни.
– От чего сбежать?
– Ну, так. От жизни.
– От жизни не сбежишь, – сказала я, откидываясь на подушки. Мы пытались делать уроки у нее в комнате: я на диване, она на кровати. – Вернешься – а она тебя дожидается.
– А можно и не возвращаться к старой жизни, – сказала Бонни. – Можно начать новую.
Я покачала головой:
– Думаю, заново начать тоже не получится. Это все равно значит бежать от себя. А это невозможно. Ты с собой навеки, навсегда. Куда ни иди.
Тишина.
– А что такое? – спросила я, изогнув шею, чтобы посмотреть на Бонни. Она сидела в противоположном углу комнаты.
Бонни пожала плечами:
– Ну это… Да просто экзамены, знаешь?
Я улыбнулась. Еще как знаю.
– Да, и я бы сбежала от экзаменов. Но только если ты убежишь со мной. И Коннор тоже.
Коннор – это мой парень. Я подумала немного и добавила:
– И Дейзи.
Моя сестренка.
– И чтобы мы успели обратно к Ли-Фесту.
– Это называется не побег, а каникулы, – сказала Бонни.
– Ну и отлично.
Я перелистнула страницу учебника по биологии и вздохнула. Столько всего, что я никогда не узнаю и не пойму! В груди появилось знакомое ощущение – будто что-то сжалось.
– Может, тогда ты сбежишь одна.
– Возможно, – сказала она.
Я расслышала в ее голосе улыбку.
– Только сообщи мне заранее, ладно?
Я пыталась читать главу о кроссинговере, но отвлеклась, потому что подумала про кроссовки. Мне нужны новые кроссовки. Может, купить те, со стразами, которые я видела на рынке?
– СМС отправь. Ну или открытку.
– Ладно, – сказала она.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Пока я моюсь в душе, приезжает полиция.
Разумеется, я замечаю не сразу: душ в субботу днем для меня – это целый ритуал. Когда полицейские переступают через порог, я, с ног до головы покрытая пеной с ароматом чайного дерева и мяты, во все горло ору песни из «Короля Льва».
Видимо, из-за пения я не слышу, как Кэролин, моя приемная мать, стучит в дверь ванной. И, может,
Разумеется, я начинаю вопить.
– Иден! – совершенно некстати кричит она, если учесть, что а) я уже обратила на нее внимание, б) в душе, кроме меня, нет никого. К кому еще ей обращаться?
Должна сказать, что вообще-то это совсем на нее не похоже, и именно из-за этого я выключаю воду и просовываю в дверь голову. С волос капает на пол.
–
– Не могла бы ты спуститься вниз, когда закончишь? – спрашивает она своим обычным, спокойным тоном, словно в просьбе нет ничего неожиданного.
– А что такое?
– Приехала полиция, – отвечает она. – Хотят поговорить с тобой.
Глаза у меня чуть не вываливаются из орбит.
–
Ответ Кэролин приводит меня в ужас:
– Я думаю, ты знаешь, в чем дело. Спускайся минут через пять, хорошо?
Я хочу закрыть дверь кабинки – отчасти чтобы побыстрее вымыться, но еще и для того, чтобы Кэролин не прочла того, что было написано у меня на лице. Она протягивает руку, чтобы остановить меня.
– Мама Бонни тоже пришла, – сообщает она и отпускает дверь, которая закрывается прямо перед моим ошеломленным виноватым лицом.
Я и правда знаю, в чем дело.
Не потому, что я ждала полицию, и не потому, что я совершила какое-то преступление. Сегодня утром я получила сообщение от моей лучшей подруги Бонни: «Я решилась! Мы с Джеком сбегаем. ЙЕЕЕЕ!!!! Никому не говори! Потом позвоню! Ххх». Говоря «сегодня утром», я имею в виду 4.17 утра.
Признаю: вне контекста это звучит немного пугающе – особенно со всей этой полицией у дверей. Однако когда я прочла сообщение несколько часов назад, в полудреме, едва соображая, что там написано, – мне не стало страшно. Я даже немного разозлилась: мы с Бонни собирались сегодня в Кентербери, и ее внезапный отъезд означал, что теперь мне нечего делать целый день. Мы договорились, что не будем сегодня ничего зубрить к экзаменам и расслабимся: единственный раз, когда она отступила от своего дико строгого графика, которому следовала с самого апреля. В среду у нас первый экзамен: биология. Еще пять дней.
Я ответила единственным допустимым образом: «Э?»
«Не могу сейчас говорить! Позвоню потом! Если будут спрашивать, скажи, что я тебе ничего не говорила! У меня ПРИКЛЮЧЕНИЕ! ‹3 xx»
