Надломленные души полностью

— Антон — один из руководителей Института Воли. Мы вместе с ним основали это заведение, и он осуществляет административные функции. Учащиеся называют его Стариком, Наставником, Патроном, в зависимости от доли иронии или привязанности, которую они хотят вложить в прозвище. Что касается меня, я возглавляю учебную часть. И знаю, что мое прозвище — Профессор и еще Гуру.

— Хорошо, через час я буду готова.

— До этого к тебе успеет заглянуть доктор.

— Доктор?

— Да, он с тобой познакомится. И назначит время, когда ты начнешь проходить полное обследование. Нам важно знать все о состоянии здоровья поступивших воспитанников.

— Мне кажется, паренек, которого мы встретили… был не совсем в порядке.

— Так и есть. Но физическая немощь далеко не всегда является самой опасной. Не правда ли, Лана?

Девушка опустила глаза.

Старичок вышел, и Лана села на диван, пытаясь осмыслить, что с ней произошло. Но сделать это было непросто, уж слишком много оставалось вопросов. Она оглядела комнату, которой отныне предстояло стать ее жилищем, и увидела на стене со стороны владения Романы несколько приколотых листочков с цитатами.

Да, Романа уж точно была своеобразной личностью.

Трое мужчин, одетых в черное, вышли из фургона и направились к обшарпанному зданию.

Быстро поднявшись по лестнице на четвертый этаж, они остановились у одного из мансардных номеров. Самый крупный из троицы, бритоголовый, с суровым лицом, приложил ухо к двери. Не услышав ни звука, он тихо постучал.

— Софиан, ты дома?

Не получив ответа, он для страховки достал мобильный и сделал вызов, чтобы проверить, не раздастся ли звонок по ту сторону двери.

— Порядок, заходим, — скомандовал он своим людям.

Один из них вынул отмычку и несколько секунд возился с замком. Когда дверь поддалась, он сделал знак команде приготовиться. Третий немного приоткрыл дверь и просунул в помещение тонкий стержень, на конце которого была установлена крохотная фотокамера, позволявшая на экране смартфона увидеть, пуста ли комната.

Оказавшись внутри, троица осмотрела комнату.

— Одежды совсем мало, компа тоже нет. Он уехал! Дьявольщина! Мы опоздали, — с бешенством произнес бритоголовый.

Накануне Софиан отказал им в свидании под каким-то смутным предлогом. А несколько часов спустя от него пришло тревожное сообщение:

Начиная с этого времени его мобильный не отвечал.

Тогда здоровяк с бритой головой настоял, чтобы они приехали повидать парня и убедиться, что с ним все в порядке. Для этого он прихватил двух помощников, чтобы оказать сопротивление, если на месте их ждала засада. Но оказалось слишком поздно. Это был его промах, и теперь он дал себе слово, что непременно отыщет мальчишку, раньше, чем тот попадет туда, где каждую минуту его могут лишить жизни.

Антон Леберг склонился над досье. Перед ним находился врач Академии Ларс Алкен, ожидая, пока тот ознакомится с медицинским заключением. Рядом с бесстрастным видом стоял Лео.

— Просто ужасно, — проговорил Антон, отрывая глаза от написанного.

Ларс согласился кивком головы. Он не переставал удивляться тому, какое потрясение каждый раз испытывал директор, когда к нему попадало новое дело.

— Что вы хотите этим сказать? — беспокойно спросил Лео.

— Дилану предстоят несколько операций. Результатом побоев, полученных им в детстве, стали неправильно сросшиеся кости ног. Нужно попытаться это исправить. То же и с кистями рук. Мы должны их прооперировать и спасти то, что еще можно, вернув рукам относительную свободу движений.

— Такой шанс есть?

— Организм молодой и достаточно крепкий. Если операции будут проведены надлежащим образом и парень успешно пройдет период довольно суровой реабилитации, он сможет нормально владеть пальцами.

— Сделайте все, что необходимо.

— Думаю, надо начать с кистей. С остальным можно подождать.

Затем Антон обратился к Лео:

— Где ты его поселишь? В замке или Хабе?[2]

— В замке, — ответил Лео тоном, не допускавшим возражений.

— Считаешь, что издевательства, которые он испытал, на нем не отразились?