Подросток поневоле подумал о том, какая характеристика могла бы ему подойти. Никакими определенными навыками он не обладал, а в характере своем тоже пока не мог разобраться. Отец обычно называл его просто идиотом.
— Зануда… зануда… — запоздало возмутилась Синтия. — Никакая я не зануда! Просто я привыкла всегда говорить то, что думаю! Разве не этому здесь учат?
Все разразились смехом.
— Действительно, — согласился Димитрий, — но нас здесь учат еще и выражаться… как там говорила наша учительница французского?
— Изысканно и вежливо, — подсказала Лия.
— Точно, наверное, этот урок я прогулял.
— Ты и правда певица? — спросил Дилан, которому всегда хотелось петь, но он осмеливался лишь что-то мурлыкать себе под нос, когда его запирали в сарае. И все же он знал несколько песен, всего несколько.
— Да, изредка я выступаю, в каких-нибудь особых торжественных случаях, — призналась Синтия нежным голоском.
— А чем не особый случай прибытие Дилана? — провоцирующим тоном поинтересовался Димитрий.
Юная исполнительница собралась было послать Димитрия куда подальше, но глубокий взгляд Дилана, его видимое желание и надежда услышать ее пение разубедили девушку это делать.
Небольшого роста, кругленькая, с пышными кудрявыми волосами, она взобралась на стул, закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться. Присутствующие в столовой угадали ее намерение, и все вокруг смолкло. И вдруг раздался голос, сильный и мелодичный.
— «Приветственная песня»! — объявила Синтия.
Все встали с мест и подхватили в том же ритме и тональности:
Синтия продолжила:
Голоса:
Синтия:
Голоса:
Синтия все пела, а у Дилана крепло ощущение, что слова песни были написаны специально для него. Неужели Синтия импровизировала? Да нет, ведь остальные явно знали этот гимн, раз подпевали ей.
Закончив выступление, девушка села, а овации еще долго не стихали.
— Спасибо, это было… очень здорово, — пробормотал он, и его глаза затуманились от слез.
— Ой, вот только хныкать не надо! — принялась увещевать его певица.
— Будь у меня возможность не ставить тебя перед выбором, я бы так и поступил, можешь мне поверить, — объяснил Лео.
Лицо Ланы омрачилось. Встревоженная, она вновь погрузилась в свой внутренний мир, где продолжали роиться смутные неприятные мысли и не исчезнувшие до конца страхи.
Они сидели на скамейке в саду, напротив каменного фонтана, изображавшего бога войны Марса и Венеру, богиню любви. Изгибы статуй мох покрыл затейливым узором.
— Если ты откажешься, я пойму. Но думаю, лучше, если ты сама убедишься, что все записи будут окончательно уничтожены, и даже сама примешь в этом участие.
— Значит, придется послужить приманкой?
— Верно. Но мы можем действовать и по-другому. Просто на это потребуется больше времени.
— Мне страшно. Честно говоря, оказавшись здесь, я поверила, что все ужасы остались позади.
— Где бы ты ни оказался, от себя не уйдешь. Раны прошлого никуда не исчезают, они всегда с тобой. Настоящее, а именно оно несет в себе будущее, действует лишь как анальгетик: уменьшает боль, но болезнь не лечит. Не стану тебя обманывать: твои воспоминания не уйдут до конца, но наша цель — научить тебя с ними справляться, отодвигать их, не давать разрушать тебя, чтобы этот новый опыт стал основой, источником твоей силы. И первым шагом на пути к этому опыту будет попытка «вернуться в прошлое» и забрать видеоролик.
Лана опять задумалась. Но потом, неожиданно для самой себя, обрела бодрость, встряхнулась, словно получила некую мотивацию для дальнейших действий.
— Хорошо, я согласна.
— Поделись со мной своими мыслями, пожалуйста, скажи, что ты думаешь по этому поводу? — попросил Лео, который прекрасно понимал, что ответ девушки не вполне выражал ее тайные чаяния.
— Я не могу разобраться пока, что хорошо для меня, а что плохо. Впрочем, я и раньше никогда этого не знала. Согласившись поехать сюда, я приняла решение довериться вам. Следовательно, я продолжу это делать и отдам себя в ваше полное распоряжение.
Лео обрадовался ответу.
