Руководствуясь картой местности, сохранённой в моей идеальной памяти, я простроил маршрут дневного перехода так, чтобы покрыть наибольшее возможное расстояние. Если не получается обеспечить скрытность, тогда поможет только скорость. Это значит, нужно ехать максимально быстро, без задержек и остановок, кроме как для быстрого перекуса и кормёжки Рахара. К счастью, тигилаша являлись всеядными зверьми и могли питаться травой и листвой, перемалывая её со скоростью сельскохозяйственного комбайна. Моё беспокойство по поводу транспортировки остатков супа, если эту гадость можно так было назвать, оказались напрасными — на прохладном утреннем воздухе суп окончательно застыл, превратившись в большой кусок желе. Теперь он не разольётся даже из сильно раскачивающегося котелка, который я водрузил на ту же торчащую из седла рогатину.
Проверив надёжность креплений груза и жердей, я бросил последний взгляд на остатки лагеря, выделявшиеся на местности пятном стихийного бедствия, вздохнул, забрался в седло к уже сидящей Кенире, пристегнулся и направил Рахара прочь.
Через некоторое время мой новоявленный аколит, до сих пор пребывающий в раздумьях, подала голос. И спрашивала она отнюдь не о богине и не о нашей общей религии.
— Скажи, Ули… Во всех приключенческих романах, что я читала, во время ночёвки герои по очереди несли дозор, чтобы враг не сумел незаметно подкрасться и истребить всех во сне. Ещё они использовали чары и сторожевые артефакты, но их у нас нет, так что и говорить не о чем. Мы с тобой спокойно ложимся спать, не озаботившись вахтами и патрулированием.
Я сморщился от досады. Кенира была абсолютно права, мы проявили чудовищную беззаботность. Нет, понятно, поначалу я оставался Нризом и на Кениру мне было по большей мере наплевать, потом произошла реинтеграция наших личностей и снова стало не до того. Но для последней ночёвки у меня не было никаких оправданий. Впрочем, в чём я хорош, так это в выдумывании их задним числом.
— Ты не принимаешь во внимание особенности нашего положения. Допустим, мы с тобой распределили вахты. Каждый из нас становится на стражу, а потом будит другого, чтобы тот его подменил. Итог — мы оба не выспались и не можем нормально продолжить путь. Для нас сейчас главное — скрытность и скорость. Если нас догнали и обнаружили — нам, несомненно, конец. К тому же у нас есть Рахар — в случае появления какого-то дикого зверья он предупредит, а что-то поменьше — так и вообще съест. Вахты бессмысленны. Даже если мы сократим наш сон, то появившееся время лучше потратить на дорогу. И молиться госпоже, чтобы пока спим, нас никто не обнаружил.
— Прости, — сказала Кенира, протянула руку и коснулась моего плеча. — Ты абсолютно прав, а я чувствую себя полной дурой.
Мне стало очень не по себе. Старый пердун надувает щёки перед неопытной девчонкой, чтобы прикрыть собственную глупость. Мои уши запылали от стыда.
— Нет, это ты прости. Права как раз ты. Лучше действительно сменять вахты. И раз мы теперь оба последователи Ирулин, то время нашего сна можно сильно сократить, без ущерба для сил и здоровья.
— Вряд ли настолько уж сильно, — с сомнением произнесла она. — Не важно, насколько хорошо выспались мы, важней, как выспался Рахар. Ему-то подарить крепкий сон ты не можешь. Или можешь?
От неожиданности я едва не выпустил поводья, лишь чудом и ремнями безопасности удержавшись, чтобы не вывалиться из седла. Я почувствовал себя полнейшим идиотом, причём, во второй раз. Сила госпожи не разбирает, кто перед ней — человек, животное или насекомое. И если бы я не оказался настолько тупым, то как минимум в последнюю ночёвку не старался бы понадёжней припрятать вещи от этой мстительной скотины, а просто-напросто отправил бы её спать. И это частично решило бы вопрос с демаскировкой места стоянки, плюс, позволило бы зверю лучше отдохнуть. Я вознёс молитву Ирулин, чтобы избавила меня от глупости и даровала мне разум.
— Попробуем на следующей ночёвке, — пытаясь казаться беззаботным, ответил я. — Хотя, конечно, молиться госпоже эта скотина не будет. Или будешь?
В ответ на это Рахар лишь рыкнул. Если бы я не знал, что это не так, решил бы, что зверь всё понимает. На всякий случай я снова огрел его дубинкой по голове — чисто для профилактики.
— Это было бы прекрасным сюжетом для комедии, — засмеялась Кенира. — Я бы даже назвала её «Три аколита».
— О да, лучше сюжета не придумаешь! — ухмыльнулся я. — Один — жирный старик, вторая — юная невинная красотка в бегах, а третий — глупая скотина с перезабитыми мозгами и криво установленной Уздой.
— Эй! — возмутилась Кенира. — Я не настолько юная! И не настолько невинная!
Когда-то во время одной из ролевух, Клаус рассказывал, как однажды застал сына и пару его школьных друзей за просмотром похищенной у родителей порнокассеты. И как тот тоже кричал: «Я уже взрослый!». Похоже, подростки ведут себя одинаково во всех мирах. Из-за полностью оформившейся фигуры и недетской манеры речи я, порой, упускаю из виду, как молода Кенира. И сколь рано ей пришлось повзрослеть в том дворцовом гадюшнике. Я рассмеялся.
