— Конечно! Ты уже полностью взрослая! И таскала самые взрослые монетки из библиотеки, помню-помню!
— То-то же! — в ответ засмеялась она. — Так что в нашей комедии участниками будут чуток полноватый мужчина, совсем взрослая и не очень невинная красотка, а также отважный шестилапый зверь, которого этот полный мужчина постоянно лупит по башке. И у всех трёх нет и никогда не будет магии. У тебя её слишком мало, у меня — слишком много, а Рахар — лишь обычное животное. Знаешь, в таком ключе наша комедия больше напоминает трагедию.
— Я бы стал утверждать с такой уверенностью, — закинул я пробный камень. — Ну, насчёт магии и «никогда». Я-то намереваюсь магию заполучить, просто пока не придумал хорошего способа. Ну а что касается тебя, тут тоже отнюдь ничего не потеряно.
Две руки ухватили меня за плечи и дёрнули, почти вырывая из седла. Кенира уставилась на меня широко распахнутыми глазами, с лицом, полным сложной смеси гнева, надежды и недоверия.
— Никогда! Никогда не шути с такими вещами, — почти выкрикнула она.
— С чем не шутить? Конечно, понадобится приложить серьёзные усилия, но…
— Усилия? Ты знаешь, как долго я мечтала о магии? Сколько ночей провела, плача в подушку, после того как узнала, что магия для меня закрыта навсегда? Усилия! Да я готова на корточках пересечь все четыре континента и каждый остров Архипелага! Переплыть океан Ридат, взобраться на Пронзающий пик и спуститься в жерло Курудана! Он говорит, усилия! Ули, я готова сделать что угодно, вытерпеть любые унижения, готова даже вернуться к Одари! Пожалуйста, помоги!
Я горько усмехнулся:
— Увы, пусть я и знаю как, но мои знания под запретом.
Надежда, вспыхнувшая на её лице, тут же угасла.
— Ах, прости, я забыла, Повелитель Чар.
— Ну, ну! Не стоит унывать, — приободрил её я. — Нужно всего лишь придумать, как этот запрет обойти.
— Ну ты же придумаешь? — со вновь вспыхнувшей надеждой спросила она.
— Да, но может понадобиться время. И тебе придётся остаться со мной подольше.
Кенира звонко рассмеялась:
— Теперь, после того что наобещал, ты от меня не избавишься! Даже не пытайся!
***
Я поглубже устроился в удобном глубоком кресле, вытянув скрещённые ноги на мягкий пуф. Телевизор, стоящий на тумбочке в углу комнаты, показывал захватывающую, но чуть скучную передачу с головой большой ящерицы на фоне восхитительных природных пейзажей.
Было безумно приятно вновь почувствовать себя человеком, а не огромным куском свиного сала, пусть удовольствие отдавало мазохизмом. Ведь по возвращении в реальный мир я снова стану тем же двухсоткилограммовым стариканом с ужасной одышкой и быстрой утомляемостью. Даже с учётом того, что для такого возраста и веса я держался противоестественно хорошо (видимо, благодаря былым манипуляциям Эгора), удовольствие выходило сомнительным.
Целей у моего пребывания во сне было две. Я хотел проверить, как Склаве справляется со сложными задачами, такими как управление животным, и могу ли я его использовать в качестве автопилота. Для этого я оставил окно в большой мир, оформив его в виде телевизора. Пока всё шло более чем хорошо. Вторая цель являлась основной — мне требовалось время подумать и решить, как именно я выполню обещание Кенире. Общее представление у меня имелось: хотя нельзя использовать ни одну из методик, описанных в книгах Цитадели, зато никто не сможет помешать придумать что-то своё. Только это «своё» должно стоять достаточно далеко от оригинала, чтобы мой внутренний цензор не посчитал одной из форм плагиата. И тут разнообразие прочитанных книг не только не помогало, но и наоборот, играло дурную службу. В них тема начального развития контроля раскрывалась столь плотно и всесторонне, что с наскока придумать своё никак не получалось.
Я вполне мог преодолеть это препятствие с помощью усовершенствованного разума, вот только форсированный режим мозга являлся слишком ценным ресурсом, чтобы расходовать его в полном опасностей путешествии. Для того, чтобы использовать этот суперкомпьютер, требовались покой, отсутствие внешних опасностей и обильные количества глюкозы. Сколько бы я ни размышлял, столько приходил к одному и тому же выводу — надо подождать. Дождаться окончания этого дурацкого побега, обеспечить нас финансами и местом жительства. И, пусть это звучало подло, как можно сильнее привязать к себе Кениру, чтобы потом воспользоваться ею в деле освобождения госпожи. То, что Кенира и я являемся членами одной религии, задачу сильно облегчало.
Я был сам себе противен и казался себе лидером секты, пользующимся неопытностью и наивностью юных неофитов для достижения каких-то своих корыстных целей. Но при этом прекрасно понимал, что другого пути у меня-то и нет.
Не в силах совладать с собственными мыслями, я вскочил с кресла. Взмах руки — кресло, телевизор и стены пропали, растворившись в привычных лиловых облаках. Отвечая буре, бушующей у меня в душе, облака заклубились и потемнели. Я закрыл глаза в тщетной попытке успокоиться.
