Магическая структура, которую я чертил, была довольно грубой, но определённой точности исполнения всё же требовала. Поэтому, непроизвольно втянув голову в плечи, я активировал форсированный режим. Ночь словно стала светлее — мозг скомпенсировал недостаток света. Ничего катастрофического не произошло — организм чувствовал себя сносно.
Вскрыть чужой контейнер всегда считалось сложной, практически непреодолимой задачей. Контурами уничтожения содержимого оборудовались даже массово произведённые образцы, чего уж говорить об артефактах охотников за головами, явно сделанных на заказ. И если у этого контейнера стояла дополнительная защита, моя затея была обречена на провал. Но, судя по моим наблюдениям, ни один из противников не использовал высшую магию, а значит, не задействовал и сложных плетений-ключей. Максимум, что они продемонстрировали — структурированный выброс элир. А вот такие вещи, как сказали бы земные учёные, можно и «симулировать».
Чёткими выверенными движениями я окунал кисть в кровь мёртвого охотника, вычерчивая вокруг него сложную паутину линий, дуг и спиралей. В определённые места узора я укладывал кусочки дерева и припасённые камни. В некоторые — пучки травы и тонкие веточки, смоченные кровью. Местами линии размыкались — иногда я рассчитывал на остаточную проводимость каменного основания, а иногда — на эффект индукции. Плеснув воды из котелка на кисть, я её тщательно промыл и повторил процесс со следующим противником.
Не прошло и пяти минут, как площадка стала напоминать место проведения затейливого сатанинского ритуала, центром которого послужили тела жертв — не хватало лишь головы козла и чёрных свечей. Ярко светящие луны и ночной лес только усиливали жутковатую атмосферу. Имелась даже девственница — пусть в данный момент она отошла по делам.
Я мотнул головой, прогоняя ненужные мысли, и занялся проверкой структур.
Убедившись, что не сделал никаких ошибок, что кровь нигде не растеклась больше рассчитанного, а ветер не сдвинул какой-нибудь элемент, я приступил ко второму этапу. Вновь тщательно отмыв кисть, я окунул её в кровь солора и принялся за внешний контур ритуала.
Я опасался, что мой мозг, подорванный нечеловеческим напряжением, долго не выдержит. Но шло время, кровавый штрих ложился за штрихом, линия за линией, а мне становилось лишь умеренно паршиво. С учётом сложности ритуала и состояния моего здоровья это равнялось чуть ли не превосходному самочувствию. Закончив последнюю линию и завершив её спиралью вокруг большого камня, я глубоко выдохнул и отключил форсаж. Окружающий мир тут же померк, а на тело накатила такая слабость, что я даже покачнулся.
— Ули, всё в порядке? — послышался голос Кениры.
Я медленно обернулся. Где бы ни находились звери, но явно не сильно далеко, так как девушка умудрилась их довольно быстро отыскать. И не только отыскать, если судить по двум сёдлам, которые она тащила без видимых усилий. Окровавленный топор свидетельствовал, что владельцы отдали свою упряжь отнюдь не добровольно.
— Два тахару, — пояснила девушка, заметив мой взгляд. — Там был какой-то глушащий звуки артефакт. Накинулись на меня абсолютно бесшумно.
Я знал, кто такие тахару — одна такая птица, похожая на страуса с мясистыми ногами культуриста и большим зубастым клювом имелась и у Жорефа. Попытавшись не кривиться и не выдать своего сожаления, я кивнул Кенире. Похоже, моё актёрское мастерство оставляло желать лучшего — девушка спросила:
— Я сделала что-то не так?
— Нет, ты молодец и умница. А я дурак. Можно было бы попробовать снять с трупа Поводок и передать тебе, но я подумал об этом только сейчас.
— Поводок можно снять? — удивилась Кенира.
— Обычно нет, — скривился я. — Но я мог попытаться. Они точно мертвы? Я о зверях.
— Птицах.
— Что?
— Тахару — птицы. Только они бегают, а не летают.
Я поморщился. В данный момент мне было совсем не до зоологии, а уж тем более до орнитологии.
— Без разницы. Ты их убила?
— Не знаю, — мотнула головой Кенира. — Когда я подошла, они зашипели, а потом на меня накинулись. У меня в руках был топор. Ну а дальше — сам понимаешь. Прости.
— Глупости, — успокоил её я. — Главное, что ты не пострадала.
Не было смысла ругать себя за непредусмотрительность. Да и снятие Поводка являлось только что придуманной возможностью, не обязательно воплотимой в реальности.
Если подойти к вопросу разумно — а я мастер выдумывать хорошие оправдания задним числом — то выбор стоял «или-или». Либо я вскрываю вьючные контейнеры, либо снимаю Поводок. У меня есть только одна-единственная попытка, а обзавестись припасами важнее, чем путешествовать верхом.
