Нриз промолчал. Кенира была права — ничего смешного в её трагедии не было. Как она верно заметила, сам он не представлял собой ничего выдающегося, чтобы иметь право на иронию.
— Прости что сорвалась, — примирительным тоном сказала Кенира. — Это болезненная тема. Я очень ценю твою помощь, она для меня важнее выдуманных подвигов всех персонажей иллюзиона вместе взятых.
— Не будем об этом, — отмахнулся Нриз. — Я был неправ и получил по заслугам. Так что было дальше?
— Я унаследовала силу мамы. Возможно, я родилась даже более сильной. И с самого рождения в жизни мне предназначалось одно-единственное место. Я тоже стала «стратегическим ресурсом королевства», ведь на всякий случай всегда следует иметь запасной вариант. Я росла. Получила неплохое воспитание — ещё бы, мною занимались дворцовые преподаватели. Мне была открыта дворцовая библиотека, я питалась с королевского стола, смотрела как иллюзии, так и выступления королевского театра. Но что мне категорически запрещалось — знакомство с магией. Учителя, прислуга, стража, актёры, повара — кого бы я ни спрашивала о магии, мне не отвечали. Иногда меня ругали за эти вопросы, иногда я даже получала серьёзные наказания. Меня не пускали в магические секции библиотеки и тщательно проверяли чтобы я ничего не нашла среди обычной литературы. Когда я выбиралась в город, моё сопровождение зорко следило, чтобы я даже случайно не могла узнать о способах направления и контроля магии. Мама пыталась обучить меня всему чему знает, но её знаний было недостаточно, чтобы обуздать даже собственную силу. А затем… Затем выяснилось, что наша магия похожа. Что если смешать её в одном накопителе, он не взрывается и не разрушается. С тех пор всё изменилось.
— Тебя подпустили к высасывающему артефакту?
— Подпустили? — невесело рассмеялась Кенира. — Меня туда разве что не загнали пинками. Мы с мамой стали наполнять накопители по очереди. Через некоторое время я перешла рубеж, из-за которого нет возврата. Глава магического департамента лично провёл обследование и заявил, что теперь мне не овладеть магией до конца жизни.
— Именно поэтому ты сбежала? — спросил Нриз.
Его сердце наполнилось сочувствием и ощущением сопричастности. Кенира и её мать являлись, по сути, такими же рабами, как и он сам. Только им повезло гораздо меньше — с ними не было Хозяина. Никогда не овладеть магией? Хозяин бы лишь рассмеялся над нелепым заявлением захолустного недомага и мимоходом придумал бы пару десятков способов обрести контроль, преодолев предел Натиз-Рууга в обратную сторону.
— Нет. Это было давно, ещё в детстве. Я выросла. Мы с мамой попеременно отдавали свою магию и проблем не возникало. Я не знаю подробностей, лишь однажды случайно подслушала, что такое бывает у близких родственников, которые живут вместе — какая-то там совместимость и синергическое что-то. Не скажу, что жизнь была трудной — ни я, ни мама ни в чём не нуждались, имели в штатном расписании дворца должность, к которой прилагалось жалование. Мне, конечно, очень хотелось стать настоящим магом, я об этом всегда мечтала, но прекрасно понимала, насколько безнадёжна эта мечта. Я мечтала также повидать мир, но путешествия заменяли книги и иллюзион.
— И что же случилось?
— Случился сын короля. Родители не чаяли души в нём с самого детства. Ещё бы, он же рос таким умничкой и таким красавчиком. Король и королева удовлетворяли его все капризы, все желания. Лучшие лекари, лучшие тренеры, лучшие учителя — он вырос похожим на главного героя приключенческой иллюзии. По нему вздыхали все горничные. А потом вздыхать перестали. У принца оказались необычные вкусы. Он любил женщин — но не в той, или не только в той форме, которую описывают в любовных романах. Горничные стали пропадать, а на их месте появляться новые. Это происходило не очень часто, чтобы считать чем-то необычным, но… С многими из них я, живущая во дворце, сдружилась. И ни одна из них не собиралась «уезжать проведывать маму», «менять работу» или «получать наследство в деревне». Я внимательно наблюдала, пытаясь понять, что происходит. И однажды узнала. Принц Одари пригласил бедную Рииниту в свои покои. Потом я увидела её — в этом не было никаких сомнений — покидающей дворец через служебный двор в сопровождении стражи. Она хромала, её фигуру перекосило, а лицо… Капюшон спал лишь на мгновение, но я до сих пор не могу забыть её лицо. Обезображенное, искажённое, искалеченное. Этот ублюдок… Он… он сделал с ней…
Кенира замолчала, пару раз тихо всхлипнув.
— Свежие ранения или травмы может убрать даже слабый целитель, — заметил Нриз.
— О да, и у Одари имелись лучшие целители. Рииниту увели всего через три дня — за это время само по себе ничего бы зажить не успело. Но шрамы на её лице были полностью зарубцевавшимися.
— Без сомнений это сделано специально.
