Надломленные оковы полностью

Меня аж подбросило. Причём, буквально — я взлетел на добрый десяток метров и бухнулся прямо на задницу в мягкие упругие облака. Осознание значимости этих событий накатило так полно и внезапно, что у меня задрожали руки. Я вскочил и ухватился за голову, не веря, боясь поверить в случившееся. Но нет, сомнений не оставалось — в этой божественной лотерее ничтожных шансов мне каким-то образом удалось вытянуть главный приз! Все чувства, копившиеся десятки лет жалкого существования в глубинах собственного мозга, выплеснулись наружу единым потоком. Гнев, ненависть и презрение соседствовали с предвкушением и надеждой. Мне было безумно страшно обмануться, но дальше терпеть не оставалось ни малейших сил.

Не думая — у меня не осталось сил на связные мысли — я призвал Нриза в сон. Он возник, соткавшись из тумана, всё такой же жирный, такой же нелепый и такой же омерзительный. Обрюзгшее лицо, заросшее отвратительной рыжей с проседью бородой, будто являлось злой карикатурой на мой привычный облик. Огромная туша, затянутая в светло-фиолетовый костюм, казалось, вот-вот продавит эфемерную ткань сновидения и улетит куда-то в пустоту. И взгляд, невидящий взгляд идиота, неспособный ни сфокусироваться, ни обрести ясность, ни даже сменить направление.

— Ну что, кусок говна, — зло расхохотался я, — говоришь, теперь ты сам себе хозяин? Думаешь, умудрился спрятаться и избавиться от меня навсегда?

Конечно же, он не ответил — эта мразь всё так же оставалась неспособной ни видеть, ни слышать. Если раньше это бесило, то теперь вызывало лишь очень недоброе предвкушение.

Я призвал силу богини, изменяя законы этого мира. Изменения были невелики и невооружённым взглядом не заметны. В одной священной книге говорилось, что сначала было Слово. В моём мире подобное слово тоже имелось. Но теперь его не мог ни произнести, ни написать, ни даже подумать никто, кроме меня самого.

— Эй, Нриз! — крикнул я ему в лицо. — Директива: услышь меня, увидь меня, пойми меня!

С широчайшей улыбкой, которая едва не разорвала моё лицо напополам, я смотрел, как из его глаз уходит стеклянный блеск и в них появляется осмысленное выражение.

— Кто ты? — спросил он, глядя прямиком на меня, а не сквозь.

— О, ты, наконец-то соизволил почтить меня своим присутствием? Оказал честь, удостоив разговором? Я тот, кого эта мразь Эгор не сумел до конца уничтожить.

— Не смей оскорблять Хозяина! — крикнул он и бросился на меня с кулаками.

Четыре толстые цепи, сотканные из фиолетового света, обвили его конечности и растянули, словно шкуру в мастерской скорняка. Он висел, дёргая руками и ногами, тщетно пытаясь освободиться. Жалкие бессмысленные попытки — ведь я создал этот мир и был в нём богом. Вернее, правой рукой бога.

— А то что? Что ты сделаешь, жирдяй?

Он опалил меня гневным взглядом и лишь сильнее задёргался в путах.

— Узнаёшь меня, тварь? Я — Ульрих Зиберт.

— Это я — Ульрих Зиберт, подонок!

Я расхохотался.

— Ты? Да неужели? Как давно кто-то называл тебя этим именем? Как давно им называл себя ты сам?

Он промолчал.

— Я — Ульрих, настоящий Ульрих. А ты — Нриз, и эта собачья кличка подходит тебе лучше имени, данного при рождении.

— Это имя даровал мне Хозяин! — крикнул он. — Отпусти меня, трус!

— Отпустить? Для чего? — я почесал подбородок в притворной задумчивости. — Сейчас ты в моей полной власти!

— Отпусти и давай разберёмся как мужчина с мужчиной! — попытался поддеть меня он. — Или ты — трусливая баба?

— Более беспомощной попытки меня уязвить не встречал никогда в жизни. Баба? У твоей спутницы Кениры яйца побольше, чем когда-либо были у тебя. А знаешь что? Я тебя всё-таки отпущу.

Цепи, повинуясь моим желаниям, истаяли в воздухе, а он, рухнув на поверхность облака, тотчас же на меня бросился. Чего-то подобного я и ожидал.

— Директива: замри, стань смирно и не двигайся! — с презрительной улыбкой сказал я.

Он резко остановился, вытянувшись, словно солдат на параде. Неспособный ни на что, кроме обжигать яростным взглядом.

— Я думаю, ты догадываешься, что произошло, — сказал я.

Он размышлял недолго.

— Поводок. Ты каким-то образом использовал Поводок. И мне приходится подчиняться твоим приказам. Не понимаю, как ты это сделал, но знай — у тебя ничего не выйдет. Дире… — он застыл с открытым ртом.

Его лицо покраснело, а глаза вылезли из орбит. Как сильно бы он ни сопел, изо рта не издавалось ни звука. Постепенно его взгляд наполнился сначала ужасом, а затем осознанием.

— Да, ты правильно понял. Я — Ульрих Зиберт. Владелец этого тела и этого мозга. И я полностью контролирую этот сон. Отдавать здесь приказы могу только я, а тебе остаётся их лишь выполнять. Правда, прекрасный расклад?

Он перестал пытаться выговорить управляющее слово и стоял, зыркая на меня исподлобья.

— Находясь здесь и сейчас, я могу сделать с тобой что угодно. Ослушаться моего приказа ты неспособен. Не сможешь даже проснуться — ведь сон, созданный силой моей богини, имеет прочность алмаза.

— В этом мире алмазы — дешёвые побрякушки, — пробормотал он.