— Подожди, Ули, подожди. Я, конечно, «невинность в беде»… Не хочу тебя обидеть, ты очень хороший человек, который спас и каждый день спасает мне жизнь, но к такому я пока не готова.
Я, признаюсь, не сразу понял, на что она намекает. Видимо то, что незаметно для себя я стал воспринимать её, как собственную внучку, заставило забыть, что для неё я остаюсь всё тем же жирным стариком, с которым она знакома меньше недели. Только молодость и неопытность помешали ей понять, что практически невозможно заняться
Я вздохнул и отвесил ей лёгкий подзатыльник.
— Ты слишком увлеклась просмотром своих монеток! И вообще, девчонкам твоего возраста рано знать о таких вещах!
— Эй! Я уже взрослая! — возмутилась она.
От такого заявления я едва сдержал смех. Прокашлявшись, я продолжил:
— Так вот, спать в одной постели мы с тобой будем по двум причинам. Первая — ночи становятся холоднее, а так можно сберечь тепло. Вторая — для того, чтобы разделить сон, потребуется телесный контакт.
— Разделить сон?
— Не забывай, какой госпоже мы оба служим! Где ещё, по-твоему, я смогу обучать тебя магии?
Кенира просияла.
— Мне раздеться догола? — с энтузиазмом спросила она.
Я снова вздохнул и отвесил ей новый подзатыльник. Похоже, скоро это войдёт в привычку.
Пусть я и гордился проделанной работой, но не был уверен в её необходимости. Может быть, я всё сделал правильно, ну а может в магическом мире и по отношению к магическим зверям всё следовало делать по-другому. Это при том, что о процессе свежевания я знал очень мало, практически ничего. В любом случае, мы с Кенирой сделали то, что подсказывали наши обрывочные знания и соображения здравого смысла.
Я вскрыл на тушу солора от подбородка до кончика хвоста. Затем сделал дополнительные разрезы вдоль каждой из лап. После этого мы с Кенирой в два ножа принялись подрезать шкуру, чтобы снять её «пластом», или как этот метод называется правильно? Сам бы я со столь здоровенной тушей ничего бы поделать не смог, но тут пришла на подмогу совершенно неженская сила Кениры, позволившая хотя бы перевернуть эту тварь. Из-за отсутствия опыта и подходящего инструмента, свежевание заняло немало времени, так что костёр развести всё равно пришлось — если не для тепла, то хотя бы для света.
Кстати, моя артефактная плита показала себя выше всяких похвал, подогрев мерзкое варево моего недосупа и сделав его хотя бы ограниченно съедобным.
Дольше, чем свежевание, занял процесс скобления. Но без него вся затея теряла смысл. Ругаясь себе под нос, я соскабливал со шкуры остатки мяса, жира и сухожилий до тех пор, пока не посчитал результат мало-мальски приемлемым. Протерев внутреннюю сторону шкуры смесью золы и сухих листьев, я растянул её на деревянной рамке и оставил стоять неподалёку от костра.
К сожалению, у нас не было соли, так что не стоило и надеяться сохранить мясо. Вырезав по паре наиболее аппетитных кусков, мы отдали оставшуюся тушу Рахару, который принялся за поедание с немалым энтузиазмом, тем самым доказав, что разница между охотником и добычей — вещь очень эфемерная. Ведь при неверно выбранной цели, не ты сожрёшь свой обед, а он — тебя самого. Похоже, физиология тигилаша позволяла запасать питательные вещества не хуже верблюжьей — к тому времени, как мы закончили возню со шкурой, от крупной звериной туши осталась только большая груда костей, а Рахар всем видом демонстрировал, что не прочь покушать ещё, и даже кидал жадные взгляды на наши с Кенирой куски мяса.
Несмотря на то, что после стычки с солором Рахар так ни разу не получил по башке, демонстрируя непривычные покладистость и готовность к сотрудничеству, я до конца ему не доверял. И вместо того, чтобы позволить усыпить свою бдительность, я усыпил его самого. Как оказалось, сила богини превосходно действовала и на животных — Рахар свернулся в огромный костяной шар и, несмотря на находящееся на спине седло, мирно засопел.
Мы с Кенирой закончили сооружать кровать и заснули, укрывшись одним одеялом. Из-за возни со шкурой мы настолько устали, что даже у Кениры не осталось сил на пошлые намёки.
Оказавшись во сне, первым делом я рухнул в облако и по старой, сформировавшейся за годы и десятилетия привычке, перебрал в уме события сегодняшнего дня. В этом не было ни малейшей необходимости — теперь не было разделения на Нриза и Ульриха, а значит, и опасности чего-то не учесть или упустить из поля зрения. Но сказать, что анализ собственных поступков является глупостью, тоже было нельзя. И некоторые из них действительно являлись глупыми или неловкими. Например, моя героическая попытка закрыть Кениру собственным телом — если бы костюм из Цитадели не являлся аналогом бронежилета, мой день мог бы закончиться гораздо раньше.
