— Скорее всего удастся: Харакад восьмой — жадный ублюдок и вряд ли тут тратился на пограничные и сигнальные системы. А княжеству, наоборот, контрабанда выгодна. Разве что нужно поискать идиота, который будет заниматься этим в такой глуши.
Я с уважением взглянул на Кениру — она не производила человека, интересующегося политической обстановкой.
— В таком случае мы можем воспользоваться вот этой дорогой, пройти вот тут…
— Крогенгорт? — удивилась она. — Такое название подошло бы столице, а не селу из десятка домов. Но зачем? Не будет ли слишком опасно?
— Смотри. Вряд ли у принца Одари хватило средств и возможностей для розыска в соседних странах, сколь бы лояльно к королевству они бы ни были настроены. Опять-таки, здесь глушь, а значит, новости распространяются медленней. Ну и мы, понятное дело, тебя как-нибудь замаскируем.
— А тебя? Эти ублюдки знали и о тебе тоже!
— И меня. Есть пара интересных идей. Ну так вот, тут мы сможем купить что-то верховое и попытаться хоть частично наверстать упущенное время, причём сделав это с относительными удобствами. Но если ты считаешь, что опасность слишком велика…
Кенира мотнула головой.
— Нет. Ты разбираешься в местной политической обстановке ещё хуже меня, но, возможно, ты прав. Мы даже смогли бы пересечь границу легально, но у меня нет документов.
— У меня тоже, — слабо улыбнулся я. — Но, уверен, мы что-нибудь придумаем. А теперь — спать. Ночью двигаться глупо.
— Я не думаю, что смогу заснуть. Не этой ночью. Не в этой обстановке.
— Об этом не беспокойся, именно нас с тобой проблемы со сном не касаются. Пойдём, вряд ли новые враги появятся этой ночью.
Кенира осмотрелась по сторонам и мотнула головой.
— Осталось ещё одно дело.
— И какое же?
— Одежда.
Как я и говорил Кенире, у прихожан богини сновидений не бывает проблем со сном. Несмотря на бурлящий в крови адреналин и на валяющиеся неподалёку трупы, мы заснули в тот момент, как Ирулин распростёрла над нами свои туманные крылья.
Этой ночью я даже не думал продолжать тренировки, планировал позволить благодати нашей госпожи стереть наше моральное опустошение, исцелить ментальные травмы, успокоить и поддержать. Говоря цинично, я рассчитывал на то, что её сила избавит меня от мерзкого липкого ощущения грязи, которой покрылась моя душа после убийства двух человек, вернуть чистоту моим покрытым кровью рукам. Забегая вперёд, отмечу, затея сработала. Как оказалось, поклонение Ирулин прекрасно подошло бы любым мерзавцам и подонкам — сон её приносит душевное исцеление, а призраки убитых проникнуть в её Царство не могут. Особенно такому подонку, которым теперь стал я.
Кенира рефлексиям не предавалась, наоборот, увидев результаты своих усилий, настояла на особо усиленных тренировках, поэтому ночь вышла очень долгой и изматывающей. Проснулись мы на рассвете в компании двух голых мертвецов, лежащих возле устья ущелья, а также неподвижной туши Рахара и его последней добычи. Как оказалось, мародёрством мы занялись очень вовремя: не знаю, когда обычно должно наступать трупное окоченение, но за прошедшую ночь тела стали жёсткими и неподатливыми.
— Мы не можем оставлять их вот так, — сказала Кенира. — Они были врагами, но бросить на растерзание зверью, в этом есть что-то неправильное. И Рахар. Я ненавидела эту упрямую скотину, но он много раз спасал нам жизнь, да и под конец был почти что милым.
Мне было плевать на двоих ублюдков, но Рахар, несмотря на несносный характер, стал мне если не другом, то хотя бы товарищем, эдаким норовистым скакуном, питомцем, который, в отличие моей собаки в другой жизни, вызывал и толику тёплых чувств. Но главная проблема лежала совсем в иной плоскости.
— Меня больше беспокоит след ритуала. Изучив его, любой мало-мальски стоящий маг в общих чертах поймёт, что здесь происходило, причём, сумеет оценить задействованную мощь. С имеющимися у меня средствами аккуратней я сделать не мог, а уж тем более что-то скрыть.
Кенира с сомнением оглядела узор из проплавленных в камне канавок.
— Вряд ли у нас получится вернуть как было раньше. А если и получится, то это займёт прорву времени.
Она была права, но, к счастью, «как раньше» делать было необязательно. Я посмотрел на полусферическую выемку в скале, оставленную экспериментами Кениры, и усмехнулся.
— А мы сжульничаем!
Самая простая и, одновременно, одна из самых сложных трёхмерных фигур — это сфера. Описать её можно, указав всего лишь один размер, но как только дело переходит от абстракций к материальному воплощению, тут же возникает бесчисленное количество трудностей. Кенира умудрилась, использовав неимоверное количество сил, не просто создать идеальную сферу, но ещё и засунуть её, разорвав молекулярные связи каменного монолита, в иное пространство. Достижение эпическое, но, одновременно самоубийственно идиотское. То, что от Кениры не осталась лишь её половинка, а я сохранил все конечности и голову, можно было бы списать на божественное провидение, вот только моя богиня не занимается материальным миром, а другим богам до нас дела нет.
