С точки зрения любого земного человека, моё решение показалось бы не только глупым и опасным, но и откровенно безумным. Восьмидесятилетний толстый старик, несущий по опасной местности бессознательную девушку, показался бы ему кем-то сродни самоубийцы, решившего свести счёты с жизнью особенно затянутым и болезненным методом. И я даже в чём-то бы с этим согласился. Несмотря на то, что ауф Каапо о моём здоровье заботился, а Кенира помогала восстанавливаться с помощью потока своей элир, кое-какой негативный эффект был неизбежен. Как минимум, «спасибо» мне бы не сказали ни колени, ни позвоночник.
Вот только теперь даже с добавкой веса девушки я не стал намного тяжелее себя прежнего, а новые мускулы, нарастающие под действием алхимического состава, смогли бы выдержать и не такую нагрузку. Если бы не неизбежная ломящая тело боль и сопровождающая весь процесс жуткая вонь, я бы чувствовал себя каким-то жуликом, не таскающего железо для подготовки к конкурсу «Мистер Олимпия», а обкалывающимся по самые уши анаболическими стероидами. Впрочем, подобным жуликом я был и так — ведь все негативные последствия приёма эликсиров свалил на бессловесного и исполнительного Склаве, воплощение расстройства личности, которое любой земной врач диагностировал бы как необычную форму шизофрении.
Что касается Кениры… Многочасовое пребывание в неподвижности, да ещё с ремнями, постоянно впивающимися в тело, обычному человеку на пользу никак бы не пошло. Но в том-то и дело, какой-какой, но обычной Кенира не была. Её тело содержало столько элир, что, полагаю, она могла бы спать без последствий на острых холодных камнях, либо же сутками плавать в ледяной воде.
Поэтому моё решение подарило нам просто бездну времени, которое мы использовали с пользой. Кенира не только тренировала контроль своей магии, но и, заинтересовавшись моим текущим проектом, начала осваивать и пока ещё сырую методику сражений, попутно с удовольствием просматривая фильмы, которые я для этого воспроизводил. Несмотря на то, что большинство боёв в фильмах являлись рукопашными схватками, различное кунг-фу меня интересовало мало. Если мне или Кенире и придётся с кем-то сражаться, так это либо с диким зверьём, либо с людьми, а значит, использовать холодное оружие, скорее всего нож, копьё или меч. Именно на эти виды вооружений я и делал упор.
Это звучит странно, но теперь наше путешествие стало проходить в полном комфорте. Несмотря на то, что моё тело стонало от запредельного напряжения, что его выворачивала невыносимая боль, а на спине располагался тяжёлый груз не меньше восьми десятков килограмм, ни малейших неудобств я не чувствовал. Они возникали только в те моменты, когда вспышки интуиции вырывали меня из сна, стоило только пересечься с каким-то из опасных зверей. К моему полному удивлению, до схваток, типа той, с солором, дело ни разу так и не дошло. Почему-то зверьё, сколь крупным оно ни было, каждый раз отступало, не пытавшись полакомиться свежим и таким легко доступным мясом. Как шутила Кенира, их отпугивал мой запах. Также время от времени мы возвращались в реальность, чтобы подкрепиться или справить нужду, и лично для меня такие перерывы были неприятными, но необходимыми минутами позора.
Когда Эритаад ушёл за горизонт, а на небо поднялись луны, мы не стали устраивать привал, а продолжили путь. К сожалению, то ли тело привыкло к действию препарата, то ли накапливались какие-то вредные вещества или побочные эффекты, но с каждой последующей инъекцией эликсира результативность значительно снижалась. И приходилось прибегать к самым радикальным мерам, выжимать из времени действия оставшихся пробирок всё до последней минуты.
Получилось. Видать, я не зря полагался на магию Кениры, способную вылечить даже серьёзной травмы, на исполнительность и безынициативность Склаве, который всегда чётко исполняет приказы и никогда не идёт на ненужный риск. И то, что мой труп со сломанной шеей не валяется где-то в лесном овраге, свидетельствует либо о том, что всё сделано правильно, либо что я просто-напросто везучий гриб[22].
Склаве действовал в соответствии с обновлёнными директивами: не снимая Кениру со спины, он продолжал сбивать птиц, жарить их и пожирать, убирать за собой следы и продолжать идти дальше. Мне казалось, что на подобные акробатические этюды я был неспособен даже в лучшие годы, но безропотная и бездушная машина, занимающая моё тело, с этим как-то справилась.
