В машине становится тихо, только шуршит асфальт под колесами «крайслера» да поскрипывают стеклоочистители, размазывая дождевые капли.
– Итак, – продолжает Габриэль, – чтобы я сумел помочь тебе, ты должен мне все рассказать. Ясно?
Йонас молчит где-то с минуту. Наконец, прикусив губу, он тихо произносит:
– Я… я его уже видел.
– Где?
– В парке Фридрихсхайн. Он… он убил моего друга, Пита. А мне удалось убежать. Поэтому он меня ищет…
– Потому что ты знаешь, как он выглядит?
Йонас кивает. Он еще раз вытирает нос и обхватывает руками плечи, будто обнимая себя.
– На нем было что-то вроде маски, но Пит ее сорвал. Он… У него половина лица как у зомби.
– Зомби?
– Не знаю, наверное, шрамы после аварии или что-то такое. А вторая половина – нормальная.
– Какая половина?
Йонас пожимает плечами.
– По-моему… правая.
– Что еще?
– Рука у него была странная. Будто не настоящая, из пластмассы, что ли.
– Протез?
– Ну да, наверное.
– С какой стороны?
– Тоже с правой.
– Что еще помнишь?
– Не знаю, – шепчет Йонас. Его взгляд мечется по дождливой улице. – Светлые волосы. Ему лет, может, пятьдесят. Ростом с вас.
К деревьям на узкой полоске зелени тянут сотканные из света пальцы лучи фар от едущих навстречу автомобилей.
– Вы его поймаете?
«Уж надеюсь, раз он нацелился на твою задницу! – думает Габриэль. – Правда, придется выдать ему тебя на блюдечке…»
– Поймаете?
Габриэль сжимает руль, он думает о Лиз и чувствует, как его железное самообладание сменяется яростью.
– Почему ты не вызвал полицию? Тогда, в парке?
– Я…
– Что случилось в парке? Почему он убил твоего приятеля?
– Я… Я не знаю…
– Не лги мне.
Йонас смотрит на него. Луч свет падает ему на лицо, парень моргает.
«Крайслер» уже проехал ряд деревьев, росших между двумя полосами улицы и защищавших от яркого света фар.
– Рассказывай. Что случилось в парке? Что-то же должно было произойти, иначе ты бы вызвал полицию. Чего ты боишься?
– Там… – стонет Йонас. – Там еще была женщина.
– Какая еще женщина?
– Рыжая. Лежала на дорожке.
– В каком смысле «лежала»?
– Не знаю. – Парень молчит какое-то время. – Она просто лежала на дорожке. Что-то с ней было не так.
– А потом?
– Потом… – Йонасу явно не хочется говорить об этом. – Она к нам приставала. До этого, в метро. Эта дамочка сама на рожон лезла, прямо вывела нас. Надо было ее проучить, ну мы и проучили, и…
Габриэль изо всех сил вдавливает тормоз в пол и резко разворачивает руль вправо. Передние колеса минивэна ударяются о бордюр, машина дергается, слышится визг шин. «Крайслер» останавливается на обочине, прямо перед перекрестком. В тридцати метрах впереди проходит наземка, и переезд нависает над улицей, точно бетонная гильотина.
«Не лезь в это, черт бы тебя побрал. Просто не лезь в это!»
Сглотнув, Габриэль пытается сдержать бурлящие в нем чувства.
– Проучили? – Он буравит Йонаса взглядом. – Ты сказал «проучили»?
Парень, отпрянув, вжимается в дверцу машины.
– Ну… да, – бормочет он. – Она… ну… как бы объяснить… она на нас наехала… достала нас… тут бы любой…
Договорить он уже не успевает. Кулак Габриэля обрушивается ему на лицо, затылок бьется о стекло, губа лопается. Взвизгнув, Йонас сплевывает кровью в ладонь, в багровом сгустке виднеется что-то белесое.
– Дерьмо… – скулит он. – Мой зуб…
– Это тебе за «проучили». А теперь хватит ходить вокруг да около. Выкладывай. Что именно произошло?
Йонас бледный, как труп, от боли у него слезы наворачиваются на глаза.
– Я… я не хотел, – лепечет он. – Это… это была идея Пита.
– Что было идеей Пита?
– Та дамочка нас довела, говорю же, ну, в метро, угрожала нам, сказала, мол, полицию позовет, все такое. И Пит сказал, мол, нужно ее проучить.
– Она лежала на земле, а вы ее избили?
Йонас сглатывает. Слезы оставляют грязные полосы на его лице. Он шмыгает носом, издавая звук сломанной бензпилы.
– Она… А вы точно не легавый?
Рука Габриэля сама собой тянется к его горлу.
Йонас хрипит, выпучив глаза, кожа постепенно синеет. Он беспомощно пытается сбросить руку Габриэля, на штанах расползается темное пятно.
Губы Габриэля растягиваются в улыбке.
«Я не могу. Он мне еще нужен».
«Он нужен мне, чтобы найти Лиз, он моя приманка!»
Габриэль закрывает глаза и убирает руку. Йонас хрипит и ловит ртом воздух, точно астматик.
– А потом? – спрашивает Габриэль. –
