– Боюсь, вам придется искать его самому. Я не могу вам помочь.
Мужчина распахивает глаза в наигранном изумлении.
– Вы серьезно?
– Он мой брат. У вас есть брат?
Впервые незнакомец выглядит несколько озадаченным.
– Да, этого я и опасался. Вы доверяете Габриэлю.
– Он мой брат, – повторяет Дэвид.
– Тогда почему он вам лжет?
– Он… он… – Дэвид запинается.
– Или вы считаете, что замалчивание фактов – это не ложь?
Дэвид подозрительно смотрит на мужчину.
– Откуда вы вообще знаете, что тогда произошло?
– Скажите мне, где ваш брат, и вы тоже все узнаете.
– Я не верю ни единому вашему слову.
– Все очень просто. – Глаза мужчины похожи на морскую гальку, серые, безжизненные. – Вы выдаете мне столь незначительную информацию, как местонахождение вашего брата, а я за это отвечаю на главный вопрос вашей жизни.
– Вы лжете. – Дэвид судорожно сглатывает. – Там никого не было. Никто не мог увидеть, что случилось, кроме Габриэля и убийцы…
Мужчина с улыбкой кивает.
И Дэвиду вдруг кажется, что он стоит на краю насыпи и вот-вот соскользнет вниз.
– Понимаете, есть много материалов… – говорит мужчина. – Намного больше, чем вы думаете. История болезни, выводы психиатров, протоколы сеансов. Кошмары и бред Габриэля – это настоящая сокровищница. Все ответы сокрыты в его бессознательном.
У Дэвида кружится голова, и на мгновение ему приходится закрыть глаза.
– Даже если бы я захотел… – выдавливает он. – Я не смог бы вам сказать. Я не знаю, где он.
– Вы вообще понимаете, кого пытаетесь защитить?
– Вы о чем?
– Вы верите своему брату? В смысле, вы ему доверяете?
Дэвид отводит взгляд и отирает лицо ладонью.
– Вашего отца, – с расстановкой, делая ударение на каждом слове, произносит незнакомец, – застрелил ваш брат.
У Дэвида замирает сердце.
Воцаряется тишина. Не слышно ни дыхания, ни сердцебиения. В голове у Дэвида – ни единой мысли. А потом сердце опять начинает биться, неровно, пропуская удары.
– Это… это невозможно.
– Что невозможно? – осведомляется мужчина. – Чтобы одиннадцатилетний мальчик застрелил своего отца?
– Я вам не верю.
– Подумайте о своем брате. Как вы полагаете, почему он стал таким?
– Он потерял родителей. Разве этого недостаточно?
–
Дэвид чувствует, как бездна разверзается под его ногами. Драки в сиротском приюте, нападение на директора в Фалькенхорсте, проблемы с наркотиками, закрытое отделение психиатрической клиники, все это безумие… И вдруг ему кажется, что все сходится.
– Докажите, – шепчет Дэвид.
– Скажите мне, где найти вашего брата. Тогда вы получите все документы. И свое доказательство.
Дэвид холодеет, закашливается, тошнота подступает к горлу, во рту появляется кисловатый привкус. Он не хочет задавать этот вопрос, но ничего не может с собой поделать:
– А мою мать? Он тоже…
– Так мы с вами договорились?
– Не знаю, смогу ли я, – бормочет Дэвид.
– Ну конечно, сможете. Нужно только захотеть. Только не говорите ему, что я к вам приходил. Не говорите о том, что я вам рассказал. Он все равно будет все отрицать. Он же никому не доверяет. Впрочем, это вы и сами знаете, как никто другой.
– Я… я вообще не знаю, свяжется он со мной или нет. По-моему, ему сейчас не до меня.
– Потому что он сбежал из-под ареста? Поверьте, именно в такой ситуации человеку нужны друзья и родственники. Он с вами свяжется. Рано или поздно.
– А что вы сделаете, когда выясните, где он?
Мужчина пожимает плечами, равнодушно глядя на Дэвида.
– Я просто хочу его найти. И вернуть то, что принадлежит мне. Вот и все.
С неожиданным для его возраста проворством незнакомец подхватывается с дивана и бросает свою визитную карточку на его серую обивку. На тонкой белой картонке напечатан номер телефона. Больше ничего.
– Спросите Юрия.
Не оглядываясь, он выходит в коридор. На фоне голубой стены его безыскусное пальто приобретает странный оттенок.
Затем дверь захлопывается и воцаряется тишина.
Габриэль откладывает газету «Берлинер Цайтунг» в сторону и выливает остатки кофе в умывальник. Густая черная жижа, которую администратор «Цезаря» гордо именовал кофе из кофеварки, нещадно горчит. Невзирая на ударные дозы кофеина, Габриэля охватывает свинцовая усталость, точно гравитация усилилась раза в три.
Настойчивое жужжание мухи, забившейся между окном и шторой, треплет ему нервы. Он вспоминает о том, как мухи роились над телом Верены Шустер. Вспоминает сладковатый запах смерти.
Вчера ее полуразложившееся тело обнаружила полиция: незадолго до этого им наконец-то удалось установить личность парня, пару дней назад сбитого грузовиком, и полицейские хотели сообщить прискорбные новости матери Йонаса Шустера. В квартире они нашли труп на столе в кухне. Газета цитировала слова представителя полиции: «Это одно из ужаснейших преступлений в криминальной хронике Берлина за последнюю пару лет».
