Несколько замешкавшись в дверном проёме, Габи отвечает беззащитной улыбкой, проходит и присаживается напротив Амелии.
- Занята?
- Это? - Амелия качает головой, закрывая и откладывая толстую тетрадь. - Не особо. Просто освежаю в памяти кое-какие события моей жизни.
- О, личный дневник? - Габриэль поднимает брови и понимающе кивает. - А мне никогда не хватало терпения вести такой.
Молчание длится несколько мучительно долгих минут, и Амелия перебирает все варианты, какие ей следует выбрать слова, для того чтобы узнать, что привело сюда Габриэль. Это минное поле, пусть даже кузина и не выглядит сломленной, но от ощущения натянутой струны, готовой разорваться рыданиями или отчаянием никуда не деться.
- Как тебе учитель литературы? - осторожно интересуется Амелия на пробу. - Мне кажется, он довольно милый. Не слишком много задаёт, не слишком сильно придирается.
Габи смущается, словно ей неловко обсуждать преподавателя. Она покусывает губу изнутри и крутит мизинец, выгибая его пальцами другой руки. 'Что? Не то? Стоило поговорить о погоде?', - Амелии неловко - она не стремилась узнать свою сводную кузину, пока они были дома, а теперь её равнодушие мстит ей жестоко.
- Он, кажется, хороший, - наконец выдыхает Габи и хмурится, собираясь с духом, спрашивает, - послушай, Амелия, ты ведь сестра Лии и... Мне нужен твой совет. Что можно сделать, чтобы она стала... мягче?
Только усилием воли удаётся сдержать нервный смешок или грубый комментарий, раз и навсегда разъясняющий Габриэль какова её сестрица и насколько пусты любые надежды о том, что в ней можно исправить.
'Бедная девочка', - вздыхает мысленно Амелия, глядя на Габриэль с сочувствием, - 'я не могу помочь тебе с тем, что ты хочешь. Она не отстанет от тебя, пока не наиграется, а играть она будет, пока это будет причинять кому-то боль. А боль её игры причиняют всем, кого они хоть как-нибудь касаются... Бедная девочка, она не отстанет от тебя. Она знает, что меня приводит в отчаянье то, что я вижу, как ты страдаешь. Она знает, что я просила поменять нас комнатами, но она чем-то подкупила коменданта, и мы даже не можем с тобой поменяться... Прости.'
- Боюсь, ты ничего не сможешь сделать, - Амелия качает головой, опуская глаза и глядя на дневник несколько секунд, снова поднимает взгляд на Габи.
- Но хоть что-то же должно быть. - Габи смотрит на неё недоверчиво.
- Увы. Лия такая, сколько себя помню, - ложь срывается с её губ привычно. Эта заученная фраза такая чушь, но зато звучит хорошо. Как правда. Не отличишь.
- И всё это время она так... - Габи снова пытается подобрать правильное слово, и Амелия чувствует желание ей помочь. Они, всё же, родственники, пусть и не по крови, и не нужно пытаться смягчить удар.
- Да, все эти годы она ведёт себя словно она настоящая дьяволица. Как только мама не пыталась её урезонить - всё без толку. Её ничем не зацепить и не пронять.
- Неужели совсем? - в голубых глазах странная смесь отчаянья и надежды, и это жалит не хуже осиного яда, проникающего в душу.
- Совсем, - Амелия вновь качает головой, и смотрит на то, как Габриэль, в задумчивости сказав что-то на прощание, покидает её комнату.
'Ничего не поделаешь', - крутится в голове, со скрипом старой заезженной пластинки, звук которой давно фальшивит, но все вокруг слишком глухи, чтоб это понять.
Дневник раскрывается на особенном месте, когда Амелия берёт его в руки. Ей и закладки не надо, чтобы он распахнулся почти в самом начале, где недостаёт несколько страниц, аккуратно отрезанных резаком для заточки карандашей под самый корень. Пальцы скользят по ровному месту среза. Там нет воспоминаний, но в её памяти они свежи как никогда, и ни один, даже самый острый скальпель не в состоянии вырезать их из её головы. Посмертно, разве что.
Запах травы, ветра и палёной шерсти и плоти, ужас заполняющий лёгкие вместо кислорода, паника, разлагающая сознание - неприятный набор, который вынуждал к бездействию сегодня встречается с измученным видом Габриель, и проигрывает. Амелия впервые чувствует мрачную решимость, чтобы отстаивать не себя. Никто не должен страдать, кроме неё самой. Никто.
Спрятав дневник к другим, Амелия решительно направляется в знакомую комнату и врывается без стука. Руки трясутся от мысли, что она не сможет, но хотя бы попробовать ради несчастной девчонки оказавшейся не в той семье и рядом не с теми тайнами. То, что Габи нет в комнате странным образом добавляет уверенности - несмотря на глупые сплетни, она всё же завела здесь друзей, и это хорошо. Можно говорить открыто и прямо.
- Прекрати это, - требует Амелия, глядя на сестру, которая лежит на кровати и читает книгу. Ей не нужны слова, для того, чтобы показать своё отношения, и дать понять, что родная сестра не стоит её драгоценного внимания. Даже взгляда не достойна.
- Прекрати, - куда более настойчиво повторяет Амелия, на сей раз удосуживаясь ответа.
- Нет, - взгляд Лии продолжает скользить по строчкам.
