- Прекрати, - в голосе появляется жесткость, настойчивость, когда то же требование звучит в третий раз. - Хочешь издеваться - давай снова жить вместе. Будешь доводить меня, а не эту ни в чём не повинную девочку!
- Нет, - так же равнодушно отзывается Лия, не поднимая глаз.
- Да чёрт тебя побери! - Амелия вырывает книгу из пальцев Лии и отбрасывает её, глядя зло на сестру, истерические нотки проскальзывают в её голосе. - Прекрати издеваться над Габриэль! Неужели ты думаешь, что тебе всё позволено?! Что ты можешь делать с людьми всё, что только пожелаешь - измываться, пускать сплетни, лгать - и тебе за это ничего не будет?! Ты мнишь себя неуязвимой, да?!
Взгляд соскальзывает с опустевших пальцев, и время замедляет свой ход. Сердце бешенно стучит в груди, когда тяжелый взгляд впивается ей прямо в лицо. Опасный прищур не обещает ничего хорошего, и душа уходит куда-то в пятки, когда на губах сестры расцветает ухмылка, а Амелия запоздало вспоминает о том, почему прежде она не решалась пойти против Лии.
- Я не лгу, но да. В остальном всё именно так, - взгляд оттенён заходящим, багровым солнцем, окрашивающим все предметы красноватым, а сестра садится на кровати, убирая пряди за ухо и немного разворачивая голову к окну. - Поэтому я настоятельно рекомендую тебе не мешать мне. И наслаждаться зрелищем - ты в первом ряду, сестричка.
Ярко-алые лучи всполохами расползаются по повреждённой коже. Амелия видит не солнечный отсвет, а огонь лижущий щёку Лии, она второй раз чувствует ужасный запах горелой плоти и волос, но теперь её младшая сестра захлёбывается мученическим криком в её ушах.
Она позорно бежит с поля боя, поверженая и растоптаная в очередной раз.
Ей дурно.
***
Лия.
Взаперти, и никуда не деться отсюда. Дыхание остаётся полупрозрачным следом на стекле в нескольких миллиметрах от её рта и тает снова и снова. Лия напрасно силится шаг назад, но ноги словно окаменели. Она тянет руки, пытается оттолкнуться ими, но они погружаются в вязкое стекло, которое окружает её со всех сторон.
Она в ловушке. Ей не выбраться. Это всегда страшно - оказаться в ловушке, не знать, как вернуть себе свободу. Но Лия уже испробовала всё, и для неё совершенно ясно - спасения нет.
Она поднимает голову, выискивая край своей клетки, и видит над собой раму старого зеркала. Да, оно стояло в её комнате сколько лет, пока...
Додумать она не успевает, яркий свет озаряет пространство впереди и она снова маленькая девочка, прильнувшая к телевизору, вперившая взгляд в его зеркальную, не отпускающую глубину.
Там, по ту сторону, её бывшая комната, такая, какой последний раз её можно было увидеть в этом зеркале. Она помнит этот день, помнит этот момент, и у неё нет ни малейшего желания переживать его снова, но оно ничего не значит даже во сне, поэтому Лия не может отвернутся, или попросту закрыть глаза, когда там, перед ней, в её старой комнате снова разворачивается трагедия всей жизни.
- Ты не посмеешь позорить род семьи Фрейзер! - хуже разъярённой кошки шипит статная, моложавая женщина, кривя губы в отвращении каждый раз, когда её взгляд падает на лицо девочки, гордо выпрямившейся, готовой принять любой удар. - Это неуважение! Твоё уродство просто плевок в сторону чести нашей семьи!
- Ты не сумеешь заставить меня! - ярится в ответ девочка, сжимая кулаки. - Я не дамся! Тебе придётся волоком тащить меня в клинику!
- Есть такая славная вещь, как наркоз, и мне не нужно тебя заставлять, - женщине удаётся взять себя в руки и высокомерно посмотреть на собственный плод, что не желает принять её волю, - ты попросту будешь спать. Я твоя мать и могу решать за тебя. А ты просто ничто. Пустое место.
- Тогда я расскажу! - тонкий голос прорезает мир, ударяя противника в самом прямом смысле. - Расскажу о том, чья это вина! Всем расскажу! Ты никогда не сможет от этого отмыться!
Отшатнувшаяся женщина меняется в лице на долю секунды, делает знак и через миг девочку хватают санитары в голубых халатах, и тащат сопротивляющееся, крохотное тельце к операционному столу.
Та, другая Лия, отчаянно, изо всех сил барабанит по стеклу, с трудом выдирая из его вязкого серебра кулаки, и снова и снова пытаясь прорваться туда, выбраться наружу, спасти несчастного ребёнка от той участи, что ей уготовили.
Мир изменяется мгновенно, и с той стороны в своё отражение всматривается другая она. Ей снова пять, её лицо изуродовано страшным шрамом. Девочка смотрит и смотрит, а Лие кажется, что их взгляды встречаются, что малышка видит её, изорванную, измученную, надломленную, но ещё цепляющуюся за скользкие края, пытаясь заставить себя подняться со дна, в котором утопают её ноги.
Сердце разрывается от жалости, Лия тщетно рвётся сквозь стекло, чтобы утешить, обнять, сказать, что всё не кончится так, но в этот момент маленькая девочка кричит с таким отчаянием, с такой болью и ненавистью, что стекло трещит, лопается.
