Стоило только приблизиться к стоящему на отшибе дому, как появились местные. И где только прятались… Да и сами они хороши, тоже, блин, рембо. Ни один из них не успел выстрелить, настолько быстро все произошло. Оно и понятно, что не тягаться служивым, которые полгода назад первый раз боевое оружие в руки взяли, с теми, кто войной живет.
Сашка успел кого-то вырубить, отстраненно заметив, что Макс тоже зря времени не теряет, но потом, после того, как поймал удар прикладом, уже лежа на земле в полубессознательном состоянии разве что умом понимал, что его с размаху бьют ногами по груди и животу. И вкус крови во рту, соленой и горячей. Дальше и вовсе сплошная чернота, которая рассеялась только несколько минут назад.
Почему-то только сейчас до него дошло, что здесь очень холодно. Наверное, с губ срывается плотное облако пара, потому что израненные пальцы, вспухшие и почти негнущиеся, казались и вовсе чужими.
Плотно утрамбованный земляной пол, кое-где притрушенный соломой, тоже не согревал, вытягивая из такого неповоротливого тела остатки тепла и сил, но двигаться нужно обязательно.
- Руки давай, - сил на то, чтобы говорить, у него почти не оставалось, но нужно обязательно что-то делать, иначе просто вырубится.
Чем бы Макса не связали, пропитавшаяся кровью веревка скользила между замерзших пальцев, ни на миллиметр не ослабляя узлы. Тут бы лучше нож, но его, во-первых, нет, во-вторых, в таком состоянии Сашка бы, скорее, себе что-нибудь отрезал. Потому, через несколько минут неудачных попыток освободить друга, матерно выругался и привалился спиной к ледяной стене сарая.
- Нихрена не получается, слишком туго… - дыхание стало совсем уж хриплым и отрывистым, таким, что, кажется, с расстояния в сотню метров услышишь. – Вот тебе и операция по освобождению заложников…
Макс не отозвался, только сам попробовал дернуть связанными запястьями, но быстро затих, стараясь экономить силы.
Наверное, будь они не так избиты и вымотаны, давно бы проверили, нет ли рядом ещё кого-нибудь. Но даже когда в противоположном углу кто-то зашевелился, почти не прореагировали.
- Вы за мной пришли?
А вот звук совершенно чистой русской речи и удивил, и заставил-таки приподняться. Ещё бы что-нибудь разглядеть, было бы просто роскошно.
- Ты кто? – рука машинально попыталась нащупать оружие, но пальцы только скользнули по мелкому мусору, усеивающему пол и забивающемуся под ногти.
Макс тоже шевельнулся, хотя теперь уже и ни к чему пытаться изобразить бесчувственное тело, если тот, кто сейчас заговорил, был тут все время, значит, в курсе, что оба они хоть здоровьем и не блещут, но вполне живы.
- Ну, вы же за мной? – теперь в голосе появились какие-то глухие жалобные нотки. И ломкость, свойственная совсем молодым пацанам. – Вы от папы?
Сашка про себя ещё раз выматерился, когда до него дошло, что это и есть тот, за кем они пришли. Значит, не соврал тот боевик, и какого-то мальчишку тут держали. Вот только проку теперь с этого. Разве что ему будет не скучно сидеть, и то, пока у местных настроение есть, а потом просто прирежут в торжественной обстановке, тот и вся канитель.
- За тобой, за тобой, - это отозвался Макс, который постарался сесть чуть прямее. – Зовут как?
То ли луна снова спряталась, то ли просто дело к рассвету, но, казалось, потемнело ещё сильнее. Во всяком случае, густые тени, заполнившие углы хибары стали ещё плотнее и непрогляднее. Или это у Сашки последний рабочий глаз начал из строя выходить. Хотя, если не шевелиться, то ещё и вполне терпимо, а вот стоит повернуться, так и вовсе почти искры из глаз…
- Если вы от папы, то должны знать, как меня зовут.
Малый не дурак, потому, услышав этот вопрос, затаился в своем углу и приближаться не спешил. А без помощи этого пацаненка развязать веревку на Максе не получится, поэтому пришлось применять военную хитрость.
- А то ты сам не знаешь, сколько тут по таким же сараям рабов и заложников сидит, - Сашка подтянул ноги ближе и сгруппировался на случай, если придется этого кавказского пленника ловить по всему сараю. Потому что шанс на побег – если он у них есть вообще – нужно использовать сегодня. Да, они оба избиты почти до потери сознания. И местные про это знают, поэтому сегодня будут стеречь чисто условно. И потом, кто его знает, будет ли вообще возможность рыпнуться, тут с такими, как они просто – или в рабство, пока не сдохнешь от побоев и голода, или быстренько убьют. – Хочешь сказать, что не подтвердишь, если назовем не твоё имя?
Теперь из угла донеслось громкое сопение, наверное, пацан решал, что важнее – обида или хотя бы такая мифическая возможность выбраться отсюда.
- Тимофей… - шорох приблизился и Сашкиной руки на секунду что-то коснулось. – Вы же мне поможете, да? – это прозвучало совсем тихо и как-то обреченно. Видимо, этот Тимофей и сам прекрасно понимал, что и как, но лишить себя хотя бы крохотной надежды не мог.
