— Что ты ко мне пристала? У тебя своя голова на плечах имеется, вот и думай! — С этими словами я удалилась в нашу с Димкой комнату, упала на кровать лицом вниз и неожиданно заплакала. Ну почему, почему все это происходит именно с нами?! Карма, что ли, такая? Есть венец безбрачия, а у нас с Клавкой — венец невезучести. Другие люди живут себе спокойно, детишек растят, работают, как могут, а мы вечно рыщем в поисках приключений. Та же самая мамзель Жаннет вряд ли осмелилась бы подойти к разбившейся машине, а уж стащить из салона чужой кейс — и подавно. Кстати, о Жаннет... Надо будет выяснить, где живет ее подружка-поэтесса по имени Ульяна. Вдруг эта дама видела еще что-нибудь интересное? Я ведь сбежала с места преступления, так и не дождавшись прибытия официальных лиц, а поэтесса наверняка наблюдала спектакль до конца. Наверное, имело бы смысл провести обыск в доме кашемирового дядьки, то бишь Глеба Федоровича Крутых, но Леонард наверняка уже прошерстил там все углы. Впрочем, оставим этот вариант в качестве отправной точки — надо же с чего-то начинать! Кто знает, может, удастся отыскать что-нибудь, что направит наше расследование в нужное русло.
В дверь тихонько поскреблись, и в комнату просочилась Клавдия:
— Афонька, мысли какие-нибудь появились?
— Ничего особенного, — шмыгнула я носом. — А у тебя?
— Одна.
— Любопытно...
— В милицию надо идти. Хрен с ними, с деньгами! Счастья они не принесут, тут ты права. Отдадим их ментам, во всем покаемся, попросим защиты... Слушай, а у нас в стране имеется какая-нибудь программа по защите свидетелей?
— Ага, делают пластические операции и вывозят из страны. И все за счет МВД.
— Иди ты! Надо же, совсем как в кино! — восхитилась Клавка.
— Вот-вот! Насмотрелась ты фильмов, Клавдия Сергеевна. Это в Америке местная полиция свидетелей бережет, а у нас — совсем наоборот. И потом, ты забыла, что говорил Леонард? У него везде свои люди. Ты только покажешься на пороге отделения, как тебя тут же и прихлопнут.
— А мы милицию на дом вызовем, — не сдавалась Клавка, хотя прекрасно понимала всю нелепость своего предложения. Понимала это и я, поэтому не стала развивать дальше глупую мысль сестрицы, а поделилась своими соображениями насчет визита к кашемировому дядьке.
— Мысль неплохая. Только как мы узнаем, где он живет? То есть жил... Через справочное бюро?
— Узко мыслишь, дорогая. Через Димкину базу данных!
Клавка застыла с открытым ртом. Брусникин строго-настрого запретил нам копаться в его файлах, а для верности даже установил на них пароль. Оно и понятно: информация как-никак государственной важности! Впрочем, пароль как раз не проблема: Димкина фантазия не отличается разнообразием, и пароль, думаю, будет несложно вычислить. Беспокоит другое: все диски с рабочей информацией Димыч держит в верхнем ящике письменного стола, и на него супруг лично установил хитроумный замок, вскрыть который практически невозможно. Но даже если мы с Клавкой, медвежатники-дилетанты, с ним справимся, то где гарантия, что Брусникин не обнаружит следов взлома? Вдруг у него имеются какие-нибудь хитроумные приспособления, типа волосков, прилепленных в самых неожиданных местах, или иных специальных отметок... У них в ФСБ подобных «примочек» великое множество! Димке, профессиональному контрразведчику, не составит труда обнаружить нарушения, и тогда... Тогда, пожалуй, я сама попрошу Леонарда прикончить меня как можно скорее.
— Афоня, ты... Ты... Нет, я просто хочу знать, ты правда решишься на это? — проблеяла Клюквина.
— Чего только не сделаешь на благо концессии, — тяжело вздохнула я. — Тащи инструменты.
Радостно пискнув, Клавдия бросилась исполнять приказание. Вернулась она, тяжело пыхтя и таща за собой объемную спортивную сумку, в которой Димка хранил всякий хлам, как то: отвертки, гвозди, пассатижи и прочие горячо любимые всеми мужиками погремушки. Венцом коллекции была добротная немецкая электродрель с бесчисленным количеством насадок.
— Вот! — Клавка громыхнула железом. Я расстегнула «молнию» на сумке и затуманенным взглядом уставилась на инструмент. Назначение каждого предмета из набора домашнего умельца теоретически я знала — не раз видела, как употребляет их в дело Димка. С практикой было хуже, можно даже сказать, хреново было с практикой. Как держать молоток, как молотить им по шляпке гвоздя, я смутно представляла, а вот что делать с пассатижами или, к примеру, с непонятной штучкой, похожей на пилочку для ногтей, — понятия не имела. Клавка с вожделением глазела на дрель. Чувствовалось, что именно это чудо техники ей не терпится пустить в ход как можно быстрее.
— Н-да, — пребывая в глубокой задумчивости, почесала я затылок. Потом взяла в руки «пилочку» и поковыряла ею в дырке замка. Никакого результата. — Работа предстоит кропотливая.
Клавка громко сглотнула и схватила-таки дрель.
— Давай решим вопрос кардинально, — предложила сестренка.
— А что скажет Димка?
— А что Димка? Ну, пошумит малость, да и утихнет. Не людоед же он!
