- Зря беспокоишься, Максим, - повернулся к нему Янка. - В нашем распоряжении еще четыре часа. За это время можно пушку изучить, дружище, а не только автомат. Но ты о чем-то еще хотел поговорить? Давай выкладывай, пока есть время.
Максим оживился.
- Да, хотел. У нас тут много говорят о втором фронте, но толком никто ничего не знает и не может сказать, когда он будет. Вы, конечно, больше знаете об этом. Вот я и хотел вас спросить: будет он или не будет, этот второй фронт?
- Должен быть, - неуверенно ответил Янка. - Мы, Максим, сами с нетерпением ждем его открытия. Но что поделаешь, союзники наши не спешат. То десант у них еще не готов, то еще что, отговорки одни. Буржуи ведь они, не очень им хочется помогать нам. Ну, а мы, Максим, так думаем: на дядю надейся, а сам не плошай. Понял? Если даже второго фронта не будет, мы все равно разобьем фашистов. На этом стояла и стоит наша земля!
- Знаю, - согласился Максим, почесав затылок. - Только бы скорее их разбить. Опротивели они.
- Ничего, скоро погоним их, Максим, с нашей земли, как чумных крыс. Попомни мои слова.
Пока Янка разговаривал с Максимом и объяснял ему боевые свойства и взаимодействие частей автомата, Смугляк вдумчиво и спокойно что-то писал. После этого он еще раз тщательно проверил исправность рации, затем подошел к Максиму, спросил:
- А где же Палаша, не знаешь?
- Не знаю, - соврал Максим, опуская глаза. - Наверно, в село ушла, по делам. Она часто уходит с хутора.
Смугляк подал ему письмо, свернутое треугольником, пожал загрубелую руку, как взрослому.
- Прошу тебя, Максим, сохрани это письмо и никому не показывай. Встретишь тетю Тасю - передай ей. Она рада будет. Мы когда-то с ней вместе в Донбассе работали. Если она будет спрашивать тебя о нас, скажи: приходили, мол, двое с Большой Земли, выполнили боевое задание и ушли обратно. Зовут меня Михаилом. Не забудешь?
- Нет! - заверил его Максим. - Обязательно все передам.
Поздно вечером гвардейцы вышли из хутора, тепло простившись с Максимом. Шли по опушке леса, в сторону бывшей центральной усадьбы совхоза, их автоматы были готовы к бою. Янка шагал впереди, Михаил - за ним. В лесу было темно и тихо. Безмолвное село лежало на пригорке. За оврагом, у высокой сосны, они остановились, залегли. Говорить ни о чем не хотелось. Янка вспомнил, как он расстрелял полицая в этом овраге, поморщился. Лежали долго. Наконец, Янка шепотом спросил Смугляка:
- Сколько там на твоих настукало?
- Без двадцати два, - тоже шепотом ответил Смугляк, глядя на светящиеся стрелки часов. - Теперь скоро.
Минут через пятнадцать где-то над лесом послышался далекий и ровный гул. Он нарастал с каждой секундой. Было ясно, что на цель выходили бомбардировщики. Еще через минуту Смугляк молча пожал Янке руку и включил полевую рацию.
- Эфир! Эфир! - тихо позвал он. - Я - Земля, я - Земля... Как меня слышите? Хорошо?
Янка взглянул на темное небо. Гул приближался, но гвардеец не мог найти в темноте самолетов. И вот упала первая бомба. Земля дрогнула, и огромный багровый фонтан огня метнулся к небу. Вслед за этим нервно застучали немецкие зенитки. Небо на минуту расцвело сизыми облачками снарядных разрывов. Снова упало несколько бомб, потом еще и еще, и оглушающий грохот разорвал ночную тишину леса. Смугляк уже кричал изо всех сил.
- Эфир! Эфир! Я - Земля... Цель накрыта.
Опять гул, опять разрывы.
- Я - Земля, я - Земля! - кричал Смугляк.
Земля снова дрогнула, лес осветился огромным заревом. Это взорвался склад боеприпасов. Начался пожар. Поляна стала красной, потом светлой, как днем. Бомбардировщики сделали второй заход. Фашисты в страхе разбегались в разные стороны. Зенитки замолкли. Кто-то в ужасе надрывно и нервно кричал:
- Хальт! Хальт!
Новые разрывы бомб заглушили голос. Теперь бомбардировщики шли ниже, и Смугляку казалось, что он видит на их крыльях большие пятиконечные звезды. Донесся едкий запах гари. Сильная взрывная волна с грохотом ударила по лесу. Смугляка вместе с рацией отбросило в сторону. В первую секунду он не понял, в чем дело. Голова его отяжелела, тело стало неподвижным. Лес пошел кругом перед глазами.
- Янка! - через силу позвал Смугляк.
Корень не отзывался. Где он? Что с ним? Несколько минут Смугляк лежал молча. Чудилось, будто он проваливается сквозь землю. Склады ярко горели, беспрерывно рвались снаряды и мины. Вскоре мимо Смугляка пробежал немец без пилотки, с растрепанными волосами. Михаил схватился за автомат. Но фашист не обратил на него внимания, побежал дальше к речушке, в село.
- Янка! - снова позвал Смугляк.
Напрягая все силы, он встал на колени, осмотрел рацию. Она не работала. Перевел взгляд на поляну. Склады горели, снаряды и мины продолжали рваться, осколки срубали листья с деревьев, свистели в воздухе. Смугляк попытался ползти. Руки и ноги были как не свои. У расщепленной сосны заметил что-то черное. Пополз туда. И вдруг замер. Возле сосны Смугляк увидел Янку. Пилотки на нем не было, воротник гимнастерки расстегнут. Раскинув руки, он лежал вверх лицом, словно прикованный. Что же случилось с ним? Неужели убит?
