Ковальчук подал заявление.
- Все ясно, Степан Романович, - проговорил начальник шахты, читая кривые строчки заявления. - Рад бы тебе помочь, но сейчас не могу. Ты знаешь, какие дела у вас в бригаде?
- Знаю! Вся душа изболела. Ребята ослабили дисциплину. Шапочка хороший шахтер, но нет у него бригадирского опыта. Будем ему помогать. Парень он очень честный, трудолюбивый, руководить, конечно, научится, но не сразу.
- Все это верно, - согласился начальник, надевая серую кепку. Бригадирами сразу люди не родятся. Семен Шапочка, безусловно, когда-то будет отличным бригадиром, но нам сегодня требуется такой бригадир, ты понимаешь меня. Стране нужен уголь. И мы должны его дать. Пусть Шапочка еще год-два поработает звеньевым, он молод. Одним словом, я вот к чему речь клоню... За прошлый трагический случай мы тебя наказали, сняли с бригадиров. Не приятно нам было, сам понимаешь: безответственность, пьянка, убийство. Много разных разговоров было. Все это в прошлом. За десять месяцев ты заметно исправился, факт!.. Это нас радует. И мы вместе с секретарем парткома и председателем профкома решили восстановить тебя в бывшей должности. Принимай, Степан Романович, бригаду и исправляй дело. Месяца через два дадим тебе не только отпуск, но и путевку в санаторий. Договорились?
Степан опустил голову.
- Я не возражаю, товарищ начальник, - сказал он, беря обратно заявление. - Но как посмотрит на это Шапочка? Ему обидно будет...
- Не будет! - заверил его начальник. - Шапочка уже дважды приходил ко мне с просьбой вернуть тебя в бригадиры. Завтра я собирался вызвать вас обоих по этому вопросу. Бригаду нужно поднять и восстановить ей былую славу. Конечно, придется крепко помозолить руки. Думаю, скоро снова будем вам аплодировать. Так и передай горнякам. На место Молчкова сам подбери хорошего паренька. Вот и все у меня. Завтра с утра принимай бригаду и спускайся в забой. Я как-нибудь побываю у вас.
- Понятно, товарищ начальник. До свидания.
Дня через три после этого разговора, придя с работы домой, Ковальчук увидел в комнате незнакомого паренька, с маленьким чемоданчиком в руке. Он был приятный на вид, круглолицый, с темно-русыми волосами, выше среднего роста, застенчивый и молчаливый. Юноша несмело представился и вручил Степану письмо от Миши Молчкова. Ковальчук долго и внимательно читал письмо друга, по несколько раз возвращаясь к отдельным словам и фразам. Михаил коротко сообщал о своей жизни в лагере и убедительно просил его помочь подателю этого письма, Алеше Волчкову, устроиться на работу. Бережно сложив письмо квадратиком, Ковальчук положил его в нагрудный карман и посмотрел на парня:
- Сейчас пообедаем. Алеша. Раздевайся и садись, будь как дома. Борщем-то вас не часто кормили. Из лагеря-то давно?
- Уже полмесяца, - ответил Волчков. - Два года на казенных харчах прожил.
- Такой молодой - и два года!? - удивился Степан.
- Потому и угодил в лагерь, - задумчиво пояснил паренек, вешая на крючок стеганный ватник. - Колхозные корма спалили мы. Неумышленно, конечно. По молодости и озорству получилось. В ночном лошадей пасли. Человек шесть ребят было и я, за старшего. Расположились у стогов на ночевку. Раздурились шибко. Кто-то из ребят закурил, а потом неосторожно бросил окурок. Сено очень сухое было и сразу запылало. Все сгорело. Вот мне, как старшему, тогда и дали два года. Теперь не хочу в колхоз возвращаться: смеяться будут. Да и нет у меня никого там. Родители мои умерли.
- Смеяться над тобой никто не будет. Но ничего, найдем и здесь тебе работу, - доедая борщ, проговорил Ковальчук. - А Миша-то как чувствует себя?
- Не плохо. Его заключенные любят. Только уж очень он скучает. Я у него работал в бригаде последнее время. Дело он знает и к людям хорошо относится. Правда, выседки много ему дали: десять лет! Голова поседеет, пока пройдут они.
Степан тяжело вздохнул.
- Ну, а ты в шахтеры пойдешь? Специальность тяжелая, но благородная. Миша ничего тебе не рассказывал?
- Рассказывал. Часто вспоминал донбасских горняков. Об угле много говорил, черным золотом называл его. Я согласен идти на шахту. Силенка у меня окрепла. Целый год в лагере лесорубом работал. Это тоже нелегкое дело, но я справлялся.
- Завтра поговорю с начальником и постараюсь взять тебя в свою бригаду, - сказал ему Ковальчук. - Сначала учеником поработаешь, а потом и в забойщики переведем. Жить пока у меня будешь. Найдем квартиру переселишься. Устраивает тебя это?
- Спасибо, устраивает.
*
Лагерь заключенных размещался на огромной лесной поляне, обнесенный высоким рыжим забором. По углам бревенчатых стен громоздились сторожевые вышки; внутри двора, вдоль западной стороны забора торчали черные крыши бараков, мастерских, столовой, бани и клуба. Лагерь напоминал небольшой поселок.
