Очутился раненым в чистом поле с одним мечом? Эрику не впервой. Рану залечит магия, меч добудет деньги: для наемника всегда найдется дело.Вот только от чего нужно охранять молодую жену благородного? И почему на эту работу принимают первого встречного без рекомендаций?
Эрик плетением отшвырнул от себя стол, закричав во всю глотку, чтобы услышала Ингрид. Начальника стражи впечатало в стену. Ничего, оклемается. Еще одно плетение выбило окно вместе с рамами, зазвенели об пол осколки стекла. Эрик сиганул через подоконник. Увернулся от языка пламени, бросил такой же в ответ — огонь рассыпался, сорвавшееся плетение не прошло безнаказанным, словно шило в висок воткнули.
Дюжина стражников, уверенных, что пришли за убийцей и трое чистильщиков, намеренных мстить за своего командира. Которого Эрик тоже не убивал, но кто ему поверит?
Он метнулся вперед, погрузив клинок в живот ближайшего стражника. Выдернул меч, разворачиваясь, чиркнул по горлу еще одного. Парни ни в чем не виноваты, но при таком соотношении сил выбора не оставалось. Вытянул жизнь из одаренного стражника, оставив посреди улицу ледяную статую. Рванул плетения чистильщиков, раз, другой, третий. Успел.
За спиной снова загремели осколки о мостовую. Деревянная рама второго этажа вылетела и рухнула на голову чистильщика — двое успели отскочить. Ингрид услышала. И тоже не стала зря терять времени.
Чистильщики рванулись к нему, выхватывая клинки, видимо, решили, что Ингрид не стоит их внимания. Зря, очень зря. Эрик заметил, как она плетением размазала о стену единственного из оставшихся в живых одаренного стражника и развернулась навстречу тем, кто кинулся на нее с мечом. А потом смотреть стало некогда — Эрик едва успевал парировать удары. После того, как чистильщики схватились за клинки, плетениями их не достать: в ордене носили мечи из небесного железа. Только таким можно взять тусветную тварь. Но давая такую возможность, небесное железо на время блокировало дар — тот, кто держал его в руке, терял способность плести, и любое направленное на него плетение тоже рассыпалось.
За сотню ударов сердца Эрик лишился куска кожи на плече вместе с рукавом, обзавелся царапиной чуть выше локтя и еще одной — на бедре. Он едва сумел отбить клинок, устремившийся к горлу, но отводя его, открылся, и меч второго чистильщика нацелился в грудь. Все, что он успел — шагнуть чуть в сторону. Даже не почувствовал боли сначала, только стало горячо, и противно заскребла сталь о кость. Обрушив меч поперек ключицы того, кто его проткнул и уже торжествовал победу. Эрик едва не упал следом, когда тот начал заваливаться, так и не выпустив клинка. Отчаянно дернулся назад — снова противно засрежетало, и теперь накрыла такая боль, что в глазах потемнело. Нельзя падать, нельзя. И кашлять нельзя.
За спиной второго чистильщика возникла Ингрид и, не особо заботясь о благородстве поединка, рубанула его поперек шеи. Она всегда была очень практичной женщиной. Подхватила Эрика под руку — он едва успел вбросить меч в ножны — поволокла прочь. Он закашлялся, споткнулся, потом все-таки каким-то чудом выпрямился. Ингрид ударила пламенем — широко и неприцельно, однако оставшимся стражникам, которых Эрик уже не мог сосчитать сквозь серую пелену перед глазами — хватило и этого. Бросились врассыпную. Ингрид снова потянула его прочь.
— Бежим!
Делать нечего, пришлось бежать, хотя казалось, что к ногам привесили гири весом в пару стоунов, и отчаянно не хватало воздуха. Но Ингрид по-прежнему волокла его вперед, ругаясь сквозь зубы, и останавливаться было нельзя.
Эрик пришел в себя, сидя прямо на земле чьего-то двора. Впрочем, он и до того сознания не терял, просто перед глазами было темно, и он не мог ничего разглядеть. Дышать тоже получалось плохо. А сейчас, видимо потому что остановились, немного отпустило и он сумел оглядеться. Задний двор, судя по всему, вон отхожее место, а вон сарай и, похоже, курятник. Глухой забор вокруг. Чей — не признать. Хозяев не было видно, а в ворота кто-то колотился.
Он закашлялся — рот наполнился кровью. Сплюнул, прикрыв рот рукавом. Нельзя оставлять кровавых следов, чистильщики по крови найдут где угодно. Его, дважды бежавшего и якобы убийцу, повесят. Ингрид — выпорют. Эрик попытался плетением затянуть рану, но едва собрал нити, как снова рванулся кашель, и все рассыпалось. Ругнулся про себя — вслух бы не хватило дыхания — попробовал снова, и снова не удержал, едва не вскрикнув в голос, когда сорвавшееся плетение отозвалось болью.
Перед Ингрид появилось непроглядно-черное облако. Она отступила на шаг, держа меч левой рукой — правую от плеча до кисти обагряла кровь — и настороженно глядя в черноту. Эрик напрягся, чтобы подняться, но с первого раза не получилось. Пришлось замереть на четвереньках, хватая ртом воздух и пытаясь переждать головокружение. Воздуха по-прежнему не хватало, но и глубоко вдохнуть не получаясь. Все же ему удалось кое-как распрямился. Ингрид снова подхватила его под руку, поволокла в облако.
— Если там… — Эрик закашлялся. — Беги.
