– Рудин Рудольф Оттович, – прочитал он. Анкетные данные убитого в гостинице Пепеляева не интересовали. Пробежав глазами первый лист и начало второго, майор начал читать:…вел дело преступной группы Моряка, которая занималась хищением ценных икон и старинной церковной утвари из храмов по всей России. Пять перекупщиков краденого, проходящих по делу, были ограблены. Подозрение в «наводке» пало на Рудина. От дела был отстранен. Но доказать его вину не удалось. Арестованный по подозрению в совершении ограблений вор-рецидивист Федоркин Вадим Константинович (фото прилагается)… – Майор внимательно всмотрелся в приклеенный чуть ниже снимок и раздраженно закатал желваками.
– Узнал? – спросил полковник.
Не отвечая, Пепеляев продолжал читать:
– Уволен из органов по собственному желанию. Проживает в Москве. Холост. Ни в чем криминальном не замечен… Майор вздохнул и отодвинул папку.
– Кто же этого Федоркина у больницы положил? И что он там делал? – внимательно взглянул на него полковник.
– Меня сейчас больше интересует другое, – порывисто поднялся майор. – Успел ваш заместитель сообщить Маркизе о предстоящей операции или нет? Потому что, я в этом уверен, именно у Гончаровой ответ на все вопросы.
– Знаешь, – вдруг засмеялся полковник, – Директор с Бароном тебя убрать хотели. Так осведомители сообщили. А Маркиза не разрешила.
– Где чемодан? – требовательно спросила Мария. Охнув от жгучей пощечины, прижав руки к опухшему, разбитому лицу, с трудом шевеля толстыми, почерневшими от крови губами, уставясь на женщину полными страха и ожидания боли глазами, Ступин еле слышно прошамкал:
– Не знаю. Ей-богу, не знаю.
– Бога хоть бы не трогал! – презрительно отвернулась Гончарова и жестом приказала двум боевикам убрать его. Подхватив под руки, они быстро и бесцеремонно вытащили его из комнаты.
– Кто он такой? – негромко поинтересовалась Надежда.
– Шишка, – отозвалась Мария. – Работал в СВЗ наблюдателем от обкома…
– Где? – прервала ее Соколова. – Ты можешь говорить яснее?
– Объединение Северо-Восток золото, – объяснила Мария. – Еще при Горбачеве вышел из КПСС и стал демократом. Вместе с Лапиным выкупили этот участок. Так Ступин стал Директором. Под нами, – Гончарова постучала каблуком по полу, – небольшой, но довольно современный золото-перерабатывающий завод. Промышленное золото мы сдаем государству все. Ювелирное частично. У Ступина есть мастер, который вручную делает копии древних украшений-амулетов сихотэ-алиньских юкагиров. Народность такая есть. И на эти изделия очень хороший спрос.
– Но это незаконно! – воскликнула Надя. – Ведь золото принадлежит государству!
– Конечно! – согласилась Маркиза. – Просто я считала, что и со мной поступили совсем незаконно. Но теперь об этом поздно, да и незачем говорить.
– А где Сергей? – встревожилась Соколова.
– Он специалист широкого профиля, – засмеялась Мария. – Барон повел его посмотреть, как боевики тренируют…
– Маркиза! – не дал ей договорить стремительно вошедший в комнату Феликс.
– Что еще? – явно недовольная его появлением, повернулась к нему Гончарова.
– На Рыжей сопке на метеостанции двоих нашли. У них чемодан…
– Где они?! – в один голос воскликнули женщины.
– Вы меня не дослушали, – улыбнулся мужчина. – У них в чемодане намытое золото. «Дикие» старатели. Для себя мыли.
Так один из них говорит, что он знает тебя и давно хотел с тобой встретиться.
– Со мной? – поразилась Маркиза. – Зачем?
– Он утверждает, что знает тебя.
– Кто он?
Сеньковский молча протянул женщине военный билет. Гончарова быстро раскрыла его.
– Николай Павлович Горкаев, – прочитала она. Просмотрев билет дальше, женщина, вдруг ахнув, воскликнула:
– Надька! – Мария шагнула к удивленно смотревшей на нее подруге. – Он капитан ВДВ. В 1988 году осколочное ранение головы.
Беззвучно шевеля губами, Надежда шатнулась назад.
Представительный мужчина с посеребренными сединой висками, в дорогом, отлично сидевшем на нем твидовом костюме неторопливо шел по длинному, застланному ковровой дорожкой гостиничному коридору. Повстречавшись с веселой, что-то оживленно обсуждающей на чужом языке группой молодых людей, он проводил их строгим взглядом.
– Немцы, – буркнул мужчина себе под нос. Подойдя к двери с красивыми металлическими цифрами 329 и привычно поправив галстук, он негромко постучал по лакированной двери большим перстнем на среднем пальце левой руки. Неожиданно его схватили за руки. Он возмущенно открыл рот, но заговорить смог только когда его втащили в большой шикарный номер.
– Позвольте! – безуспешно пытаясь вырваться, тоном не привыкшего к подчинению человека проговорил мужчина. – Немедленно отпустите! Как вы смеете? Что это значит? Кто вы?
Пережидая этот поток, перед ним, засунув пальцы рук за широкий ремень, в изрядно потертой джинсовой куртке стоял стройный, по-спортивному подтянутый молодой человек.
– Я вас в порошок сотру! – угрожающе закричал мужчина с седыми висками. – Как вы смеете?
