– Молчишь, – прошипел он сквозь зубы, изо рта у него воняло чесноком и гнилью. – Ну ничего, заговоришь. И лучше для тебя это сделать прямо сейчас. Откуда у тебя этот кинжал и что тебя связывает с человеком из корчмы? А? Ну! Говори же сукин ты сын.
Я молча ухмыльнулся ему в ответ. Смысла что-либо говорить не было. Я знал, что в любом случае умру. И рассказывать этим дуракам я ничего не собирался. Поэтому, я лишь ехидно улыбался, глядя прямо в глаза усача.
– Ах ты, щенок, – взъярился тот. Он снова ударил меня. Раз, два. Затем третий, от которого я повалился на бок.
– Оставь ты его, Соляр, – наконец отозвался наблюдавший за этим рыжий воин. На лице его играло полное безразличие, но глаза, глаза говорили о многом.
– Пусть молчит, – продолжил он. – Отдадим его заказчику. И пусть сам разбирается. Наше дело поймать, а что с ними делать дальше, пусть решают другие.
– Но…
– Я сказал, хватит, – внезапно рявкнул рыжий. – Достаточно. Вы двое.
Он указал на двоих воинов.
– Охраняйте его. Вы трое поляну. Остальные садитесь. Свинья готова.
Четверо воинов радостно бросились к костру и мигом сняли вертел с огня. Остальные злобно поглядывали на них и рыжего воина. Один из тех, кого приставили ко мне, от обиды отвесил мне небольшого пинка. Я недобро зыркнул в его сторону, но тот даже не смотрел в мою сторону. Взоры всех были направлены на товарищей, которые уже приступили к поеданию мяса, громко чавкая и смеясь. Через некоторое время вернулись Минтор и Клидос. Выслушав доклад о том, что никого подозрительного они поблизости не обнаружили, усатый воин, названный Соляром, разрешил им присоединиться к остальным. Сидящии у костра раскупорили большой мех с вином и, звучно отхлебывая оттуда, стал передавать его по кругу.
– Опять нам объедки достанутся, – проворчал воин, тот, что меня пнул. – Несправедливо.
– А где ты ее видел справедливость-то, – прогнусавил второй маленький щуплый человек. – Главное чтобы оставили немного мяса и вина. Да у костра погреться дали, а большего мне и не надо.
– Дурак ты Пим.
– С чего это?
– Да просто дурак. Тебе кидают подачки, а ты и рад. Вот поэтому ты и не сидишь там со всеми, а стоишь и охраняешь этого сопляка.
Он снова толкнул меня в спину.
– Сам ты дурак. Ты-то тоже здесь рядом. Так что не умничай. Чего замолчал. Колпс!? Эй, а ты кто так…
Позади, послышался хрип, я резко обернулся. Пим с перекошенным лицом мягко повалился в траву. Лиф с окровавленным мечом в руках тихо опустился рядом со мной. На лице его играла невозмутимая улыбка. Он приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию.
– Тише парень, – прошептал он, – сейчас я тебя развяжу.
Он перерезал веревку, связывающую мои руки. Я размял затекшие запястья, тихо поднялся, подобрал меч мертвого Колпса, при этом пнув его тело в отместку за его тычки. Воины у костра громко смеялись, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Я огляделся, ища глазами троих воинов стоявших на охране поляны. Но никого не увидел. Поймавший мой взгляд Лиф лишь молча провел большим пальцем по горлу. Я одобрительно кивнул. Затем указал на просвет меж деревьев. На что Лиф отрицательно покачал головой и указал острием меча на костер. Мне это не понравилось, но пришлось согласиться. Оставлять в живых остальных было бы неблагоразумно.
