Я не знаю сколько прошло времени с того момента как мы оказались здесь. Когда они пришли за нами я спал. Меня разбудили звук шаркающих по камню сапог и лязг железных затворов. Нас поочередно связали и, словно рабов, вереницей вывели наружу. Стоявшее высоко в зените солнце ослепило меня, и я так плотно зажмурил глаза, что чуть было не упал, споткнувшись. Нас вывели на площадь и поставили на колени в песок тренировочной площадки. Вокруг нее полукругом стояли двенадцать человек в темных плащах с глубоко надвинутыми капюшонами. Лица их скрывали однообразные деревянные маски, лишь у одного стоящего посредине она отличалась, переливаясь серебристым цветом. За их спинами был сооружен длинный деревянный помост с виселицей и плахой. При виде ее передернуло даже меня, не говоря уже о других. Кто-то стенал, кто всхлипывал и охал, Танни рыдала навзрыд. Рядом с плахой располагалось пара деревянных позорных колодок. За все свое обучение я ни разу не видел казни. Было конечно несколько учеников пытавшихся бежать, и они погибли, одни попав в расставленные вокруг Убежища ловушки, а другие от кинжалов мастеров, но до суда не один из них еще не дожил. Было и такие, которых наказывали за мелкие провинности. Некоторых секли, кто-то проводил пару дней закованным в колодки, а кто-то просто становился Искателем. Но я ни разу не видел, чтобы кого-то судили вот так, прилюдно. Толпа учеников, собравшихся позади нас, тихо перешептывалась. Я обернулся, чтобы отыскать в толпе Клода, либо Лейдо, но тут же получил удар по лицу от одного из стоявших позади мастеров приведших нас сюда. Я отвернулся и уставился на песок. Скоро он станет красным от нашей крови, подумал я. Мастер в серебряной маске поднял правую руку, с открытой ладонью, вверх, призывая всех к молчанию. В наступившей тишине рыдания Танни резали слух.
– Братья и сестры, и те, кто еще только стремится ими стать, – голос говорящего выдавал его возраст, я узнал его, он принадлежал магистру Таеро. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы свершить праведный суд над теми, кто попытался запятнать честь нашего ордена. А честь его превыше всего.
– Честь его превыше всего, – дружно поддержали магистра одиннадцать голосов.
– Перед нами двенадцать человек и все они в той или иной мере запятнали честь нашего ордена. И каждый из них понесет заслуженное им наказание. Кровь за кровь, боль за боль, жизнь за смерть, смерть за жизнь.
– Кровь за кровь, боль за боль, жизнь за смерть, смерть за жизнь, – вторили ему стоявшие полукругом одиннадцать мастеров в безликих масках.
– Совет рассмотрел и оценил проступок каждого из стоящих пред нами на коленях. И каждому вынес приговор равный содеянному им. Да воздастся каждому по чести и совести.
– Да воздастся каждому по чести и совести, – вновь вторили голоса.
– Ученик Дейко Мирт, встань и прими свой приговор достойно.
Самостоятельно встать Дейко не смог, сломанная мной нога была неестественно вывернута, его лихорадило. Он и сюда-то дошел лишь благодаря идущему позади Лиркону, которому специально не связали рук, чтобы он его поддерживал, но общей веревкой со всей нашей вереницей он связан все-таки был.
– Ученик Дейко Мирт ты обвиняешься в незаконном оставление Убежища, распитии алкоголя и употребление дурманящих трав, драке и умышленном нападение на других учеников. Твоя вина установлена и доказана. Ты будешь повешен. Да будет так.
– Да будет так, – вторили мастера.
– Ученик Пульпо Гризсон, встань и прими свой приговор достойно.
Пульпо тяжело поднялся и зло уставился на магистра. Его обожжённая щека выглядела еще более противно, когда он хмурился. С тем же выражение лица он выслушал свой приговор, который ничем не отличался от приговора Дейко. Затем последовали приговоры для братьев Лима и Фрая, последнего пришлось держать, потому что ноги его тряслись и устоять на них он не мог. Когда магистр закончил зачитывать приговор Фрая и магистры повторили «да будет так», Таеро приказал привести приговор в исполнение.
– Мастер Одим, – звучно произнес магистр, – исполните волю совета.
