– Он принадлежит Уршуле. Я всего лишь взял его на сохранение.
– А если они потребуют камень? – упрямо повторил Энтрери.
– Им не обязательно знать…
– Да они уже знают! Они же драконы! Они сотни лет живут здесь, они жили здесь при Женги, может, даже сражались против него или на его стороне.
– Это лишь предположения.
– Они – драконы! – упорствовал убийца. – Как тебе втолковать? Я знаю, ты живешь тем, что играешь на чувствах окружающих. Но это совсем другое. У драконов с людьми ничего общего. Ты ввязываешься в то, в чем ничего не смыслишь.
– Я ввязывался кое во что и похуже и вышел победителем.
Спорить было бесполезно. Энтрери только мотнул головой.
– Значительно хуже, – проговорил Джарлакс, снимая с крючка плащ, который только что повесил. – Я все улажу, не беспокойся. Да, Тазмикелла и Ильнезара драконы, и я прекрасно отдаю себе в этом отчет, дружище, – но они
– А ты забыл, что они устроили нам в самом начале?
Действительно, чтобы связать приятелей по рукам и ногам и проверить, на что они способны, сестры устроили им изощренную ловушку. Тазмикелла, не открывая ни своего имени, ни того, кто она на самом деле, предложила им выгодную сделку – добыть для нее некий подсвечник. Когда же друзья выяснили, кем они наняты (правда, то, что она – дракон, они так и не узнали), она приготовила для них новую уловку: сказала, что Ильнезара, ее ненавистная соперница, завладела вещью, по праву принадлежащей ей, а именно флейтой Идалии, которая позднее досталась Энтрери.
Однако на этом обман не кончился. Когда Энтрери и Джарлакс попытались выкрасть флейту, Ильнезара предстала перед ними в своем истинном, драконьем обличье и устроила им еще одно испытание. Она обещала сохранить им жизнь в обмен на убийство их нанимательницы, Тазмикеллы.
Так что, с какой стороны ни глянь, драконицы одурачили их, причем не единожды.
– Тогда у них все неплохо получилось, – вынужден был признать Джарлакс, вспомнив этот удар по своему самолюбию, – однако наверняка они годами практиковались в подобных играх. В Мензоберранзане подобные подвохи, спрятанные внутри других подвохов, – обычное дело, причем там подобное делают экспромтом.
– И поэтому ты попался на их удочку?
– Лишь потому, что не ожидал…
– Ты их недооценил.
– Но ведь я считал их людьми! А человека едва ли можно недооценить.
– Большое спасибо за такое мнение.
– Но теперь-то мне известно, что они – драконы, – рассмеялся Джарлакс.
– А одна из этих женщин – твоя любовница, – сухо заметил Энтрери.
– Я люблю тебя, как брата, друг мой, – помолчав, промолвил темный эльф, – а потому верю, что однажды ты все увидишь в истинном свете.
– Это – драконы, – упрямо пробубнил убийца. – К тому же я знаю, чего стоит братская любовь дроу.
Джарлакс вздохнул, устав спорить со своим несговорчивым товарищем, и накинул на плечи плащ.
– Вернусь после заката. А ты бы лучше сгонял в Ваасу и забрал фигурку. И когда она снова будет у тебя, пожалуйста, используй белого или голубого. Пламя красного дракона слишком опасно для нашей квартиры – тут почти все деревянное.
Со своими «работодательницами» дроу встретился в башне Ильнезары. Встречи всегда происходили здесь, а не в скромном жилище Тазмикеллы. Вероятно, причиной была заносчивость Ильнезары, не желавшей унижать себя посещением жалкого домишки. Но Джарлакс считал иначе. Ему казалось, что в готовности Тазмикеллы навещать роскошный дом сестры проявлялись ее тайные чувства. Он думал, что она, как и многие люди, только делала вид, что суетные радости ничего для нее не значат, и обманывала саму себя. Ведь немало таких, что высмеивают чужую привязанность к земным благам, веря, что сами они чище сердцем и стремления их более благородны и возвышенны, тогда как на самом деле они просто не надеются когда-либо заполучить эти самые блага. А если возможность обладания богатством у них есть, то «возвышенные» стремления становятся для них чем-то вроде золоченой кареты для купца, который таким образом ставит себя выше толпы.
Стремление вознестись над другими – вот характерная черта разумного существа, не исключая и таких долгожителей, как драконы.
– Значит, все так, как мы и ожидали, – начала разговор Ильнезара после обычных приветствий.
Раз первой заговорила она, а не более общительная Тазмикелла, значит, сестры и впрямь взволнованы.
– Да, похоже, ваше предсказание насчет того, что кто-то открыл книжное собрание Женги, подтвердилось, – ответил темный эльф. – Вы предвидели, что постройки, подобные башне, будут появляться еще, и, увы, нечто подобное мы и обнаружили.
– Но это строение превосходит собой башню Герминикля, – добавила Тазмикелла.
– Насколько дракон превосходит силой и размером человека, – присовокупила ее сестра.
