Изображение в воде по слову одного из чародеев расплылось и исчезло, и Джарлакс задумался. Он никогда не сомневался в своих оценках, потому что они основывались на глубоком понимании мотивов окружающих его людей. Но он также давно научился доверять словам Киммуриэля, поскольку ни страсти, ни надежды и мечты не могли повлиять на железную логику его умозаключений.
– Нет, мы не можем этого допустить, – сказал, наконец, Джарлакс, обращаясь не столько к Киммуриэлю, сколько к себе.
– Но мы ничего не можем поделать, – твердо заявил псионик.
И Джарлакс заметил краем глаза, с каким напряженным вниманием чародеи следят за их разговором. Ожидают, что они подерутся за руководство Бреган Д'эрт?
– Я не поведу Бреган Д'эрт против Гарета, – продолжал Киммуриэль, – и однажды уже объяснял тебе почему. Все недавние события не изменили моего мнения. И уж конечно, я не пожертвую бандой ради несдержанного человека, который все равно умрет своей смертью раньше, чем я забуду о том, что спас его.
При этих словах в голове Джарлакса мелькнула неожиданная мысль, не приобщился ли наемный убийца к миру теней благодаря вампиризму своего кинжала, но он решил обдумать ее на досуге, а сейчас сосредоточиться на текущих делах.
– Я не прошу объявлять Гарету войну, – сказал он. – Если бы это было моей целью, зачем бы я покинул замок? Не проще было бы пробудить Уршулу и бросить его на войско короля? Нет, друг мой, воевать с Гаретом и его могучей армией мы не станем. Однако он, судя по всему, человек трезвомыслящий и рассудительный. Мы с ним поторгуемся за Энтрери.
На непроницаемом лице Киммуриэля мелькнула тень сомнения.
– Тебе нечего ему предложить.
– А ты не заметил, какое лицо было у Гарета, когда он разглядывал мой подарок?
– Скорее, его можно было назвать смущенным, а не благодарным.
– Если мы поведем себя умно, то смущение станет первым шагом на пути к благодарности, – хитро улыбнулся Джарлакс. – Поле битвы готово. Только нам нужен еще один предмет торговли. Помоги мне его заполучить.
Киммуриэль пристально и недоверчиво смотрел на него, а Джарлакс молчал, уверенный, что умный псионик и без слов все поймет.
– Это будет весело, – заверил Джарлакс.
– Но окупит ли это потраченные усилия и время?
– Иногда достаточно и того, что будет весело.
– В самом деле, – протянул псионик. – Так, может, все это: переброска солдат, истребление рабов, создание порталов, потребовавшее колоссальных затрат энергии, – для тебя вполне оправданно? Ты просто развлекался, тебя развеселила возможность сбежать, когда Гарет, как и предсказывалось, появился у ворот?
Джарлакс, усмехнувшись, неопределенно пожал плечами, потом достал вырезанную из драгоценного камня маленькую головку дракона и, подбросив на ладони, кинул ее псионику.
– Держи, это Уршула, – сказал он. – У Бреган Д'эрт будет могущественный помощник.
– Тот Джарлакс, которого я знал, ни за что не отдал бы такую ценную вещь.
– Я ее тебе одалживаю в качестве дополнительного актива Бреган Д'эрт. К тому же ты, несомненно, сможешь изучить драколичи глубже, чем я, особенно при помощи жрецов и иллитидов.
– Это плата за помощь в твоей новой авантюре?
– За это и за то, что потребуется потом.
– После того, как мы найдем то, что обменяем на этого странного человека?
– Разумеется.
– И все-таки я не понимаю почему, Джарлакс?
– Быть может, по той же причине, по какой я когда-то приютил беженца из Дома Облодра?
– Наверное, чтобы сделать Бреган Д'эрт еще сильнее? Или ради собственных новых впечатлений?
– Да, – со смехом ответил Джарлакс.
Идя к двери своего тронного зала в Бладстоун-Виллидже, король Гарет понял, что допрос Артемиса Энтрери уже начался. Он покосился на шествующую рядом жену, но ее холодный, стальной взгляд, так хорошо ему знакомый, был устремлен вперед. Очевидно, у нее, в отличие от него, следствие над самозванцем не вызывало никакой внутренней борьбы.
– Значит, ты утверждаешь, что тебе ничего не известно ни о шпалерах, ни о свитке, найденном на троне? – донесся до Гарета голос Селедона. – Прояви же благоразумие. Это в некоторой степени облегчит твою участь.
– Выберете мне смерть поприятней? – спросил Энтрери с такой желчью, что Гарет поежился.
Король решительно вошел в зал и увидел Энтрери, стоящего на ковре перед тронным возвышением. Брат Дугальд и Риордан сидели на ступеньке, Кейн стоял рядом, а Селедон кружил вокруг пленника. По сторонам ковра выстроились стражи.
При появлении короля и королевы Дугальд и Риордан вскочили и все склонили головы.
Гарет едва ли удостоил их взглядом. Он не отрываясь смотрел на Энтрери и читал в его взоре такую ненависть и презрение, что воспоминание о Женги возникло само собой. Король уселся на троне, так ни разу не отведя взгляда от пленника.
– Он показал, что драпировки были повешены без его ведома, – сообщил брат Дугальд.
– И о пергаменте он ничего не знал, – добавил Риордан.
– Он говорит правду? – уточнил Гарет.
– Я не нашел в его словах лжи, – ответил жрец.
– А зачем бы мне лгать? – усмехнулся Энтрери. – Вы бы все равно это узнали и сочли себя вправе действовать бесчестно.
