- Будем двигаться вблизи холмов, - сказала Эллери, подъехав на своем коне к повозке Джарлакса. - Были донесения, что в этих местах полно всякой дряни, а Мариабронн это только подтвердил. Не полезем на открытое пространство, спрячемся там.
- А может, враги как раз там и затаились? - спросил Джарлакс.
- Мариабронн же с нами, - отозвалась Эллери. - Так что врасплох нас никто не застигнет. - И, бодро улыбнувшись, она пустила коня в сторону.
Джарлакс вопросительно поглядел на Энтрери.
- Да, - протянул тот, - примерно то же самое говорило и большинство моих жертв перед тем, как я их убил.
- Тогда я рад, что ты на моей стороне.
- И это тоже многие из них говорили.
Джарлакс громко расхохотался. Энтрери промолчал.
Под сенью Гален дорога была еще более неровной, поэтому двигаться приходилось медленно, но Эллери решения не изменила, а поскольку командовала она, приходилось слушаться. Когда солнце начало понемногу склоняться к горизонту, она велела поставить повозки на защищенном пятачке между валунами и стала распределять обязанности по устройству лагеря.
Мариабронн, как и следовало ожидать, ушел на разведку, двое солдат встали на стражу, как ни странно, подчиняясь приказам дворфа с кистенями. Удивительно было и то, что худышка ученый сел в сторонке и погрузился в размышления, скрестив ноги и положив руки на колени. Энтрери сообразил, что он не просто думает, а готовит заклинания, которые помогут защитить лагерь ночью.
Другой же дворф, назвавшийся Праткусом Бристлбирдом, соорудил маленький алтарь и начал Молиться Морадину, испрашивая благословения, - Эллери позаботилась и о божественном, и о колдовском.
А в лице Джарлакса, подумал Энтрери, ухмыльнувшись, сочетается и то и другое.
Сам он вскоре покинул лагерь и вскарабкался выше по каменистому склону, где нашел большую плоскую скалу, откуда открывался превосходный вид на равнины Ваасы, протянувшиеся на запад.
Он сел, глядя на заходящее солнце, под косыми лучами которого вспыхивали островки воды на необъятном болоте. Увлеченный игрой света, Энтрери незаметно погрузился в созерцательное настроение и, почти не сознавая этого, вынул из-за ремня небольшую флейту, вполне обычную на вид, - подарок сестер-драконов.
Торопливо оглядевшись, чтобы удостовериться, что поблизости никого нет, он поднес ее к губам и дунул, извлекая долгую звенящую ноту. Когда звук растворился в вечернем воздухе, он подул снова и, зажимая отверстия тонкими сильными пальцами, сыграл подобие простенькой мелодии. То ли он сам ее придумал, то ли флейта научила - этого убийца не мог бы сказать наверняка. Он поиграл немного, прислушиваясь, как звук дрожит в воздухе, в надежде, что музыка поможет ему отрешиться от собственных мыслей.
Раньше это получалось. Непонятно, в чем было дело - то ли в магии, то ли в том удовольствии, которое он получал от совершенного звучания инструмента, - но с помощью флейты Артемису Энтрери удавалось освободить свой ум от мелких и беспокойных дум.
Солнце опустилось еще ниже, он положил инструмент и стал смотреть на закат. Почему-то флейта не звучала так же чисто, как раньше, и музыка не затягивала его так, как прежде.
- Может, ветер задувает в дудку с другой стороны, - раздался у него за спиной голос Джарлакса.
Лицо Энтрери перекосилось от раздражения: неужели ему никогда не удастся хоть ненадолго отделаться от этого назойливого эльфа? Но дроу этого не видел.
Положив флейту на колени, наемный убийца глядел, не отрываясь, на солнце, уже коснувшееся нижним краем горизонта, и на дальние холмы, чьи зубцы рдели от закатного света. Низкие облака стали ярко-оранжевыми.
- Похоже, закат будет очень красив,
Энтрери метнул в него взгляд, говоривший, что ему все равно.
- Может, все дело в том, откуда я, - нимало не смущаясь его показным равнодушием, продолжал дроу. - Я, дружище, несколько веков жил, не видя восходов и закатов. Наверное, поэтому они сейчас производят на меня такое впечатление.
Энтрери оставался безучастен.
- Возможно, когда я проведу на поверхности пару десятков лет, на меня это зрелище тоже будет нагонять скуку, как на тебя.
- А разве я это сказал?
