Некоторые из нас воспользовались его предложением. Я тоже купил несколько ломтей хлеба Са-Тарна и полоски сушеного мяса тарска, взяв немного себе, а остальное, отдав Боадиссии и Хурте. Пройдя в заднюю часть фургона, к багажному отделению, где содержалась Фэйка, я поделился с ней частью своего хлеба и мяса. Не разрешив ей касаться пищи руками, я просовывал кусочки между толстыми деревянными рейками, туда, где она стояла на коленях среди мешков и коробок, и накормил ее с рук.
— Спасибо, Господин, — благодарно сказала она.
Я же вернулся к передку фургона. Многие пассажиры вышли на дорогу и разминали ноги. Я снова обратил внимание к стенам великолепного Ара, сверкавшим вдали.
— Не могу дождаться, — сказала мне Боадиссия, — когда смогу потребовать свое наследство.
Я молча кивнул, приканчивая остаток своей еды.
— Возвращайтесь к фургону! — позвал возница тех пассажиров, что разбрелись по округе. — Возвращайтесь! Мы отправляемся!
Я задумчиво смотрел на город раскинувшийся вдали. Каким красивым он выглядел отсюда. Но я-то знал, что где-то внутри него, возможно в его тесных домах, из которых толпы людей каждой утро вырываются на улицы, подобно наводнению затапливая их, или, быть может, внутри его защищенных внутренних двориков и садов, в которых благородные леди могли бы обмениваться сплетнями, потягивая нектар и наслаждаясь деликатесами, поданными им шелковыми рабами, или среди его зданий и башен, или на его улицах, или в больших термах, где-то там, где-то позади тех сверкающих на солнце белых стен, притаилась измена. Я уже не сомневался, что где-то там, подобно змеям, свившиеся в единый клубок мрачные тайны, порочная коррупция и откровенный мятеж, выжидали своего часа, чтобы нанести сокрушительный удар.
— Прекрасный вид, — сказал мужчина, только что взобравшийся наверх через калитку пассажирского отделения экипажа, и вставший рядом со мной, чтобы еще мгновение полюбоваться на город сверху.
— Да, — согласился я с ним, и мужчина вернулся на свое место.
Конечно, отсюда мы не могли увидеть всю ту грязь, преступления, бедность или голод заполнявшие этот город. Мы не могли почувствовать боль, страдание, жадность, одиночество и горе. И все же, не смотря на все эти недостатки, причинявшие страдания проживающим внутри этих стен, этот город производил невероятное впечатление. И самым странным для меня было то, что очень многие люди готовы были заплатить его цену. Лично я мореплаватель и солдат, больше предпочитаю шумное море и открытые всем ветрам равнины, чем его тесные улицы и площади. Возможно, потому что я привык к жизни наполненной призывным боем барабанов и ревом труб. Для многих же других, быть частью этого города или просто находиться внутри его стен, смешаться с его жизнью, назвать его башни своими собственными, было достаточным вознаграждением. Наконец, последний пассажир, взобравшись наверх, и закрыв за собой калитку, занял свое место.
Я все не мог оторвать глаз от этого роскошного города, лежащего перед нами. Да, передо мной был очаг культуры, запутанная поэзия камня, потрясающие дворцы, крыши которых терялись среди облаков, где обычные кирпичи научились говорить и петь, вот только едва ли смысл этого доходил до сознания тех, кто спешил по своим делам среди их стен. Да, это все там, в нем, в этом городе. А еще там кишели грязь и преступления, железо и серебро, золото и сталь. Там были духи и шелк, плети и цепи. Там разгорались любовь и похоть, власть и подчинение, обладание и беспомощное пребывание в собственности. Там в запутанном клубке сплелись интриги и жадность, благородство и обман, честь и предательство, высокие порывы и низменные страсти, сила и слабость.
И, тем не менее, именно в таких местах, грязных, суетных и непостоянных, люди нашли свои крепости. Они — замки и тюрьмы, арены и сцены, они — города, они — цитадели цивилизации.
Кучер, понукнул своего тарлариона и стегнул его поводьями.
— Но-о-о, пошел! Вперед! — крикнул он. — Шевелись!
Едва наш экипаж пришел в движения, я вернулся на свое место.
— Вы видели Ар прежде? — полюбопытствовал Филебас.
— Да, — кивнул я.
— Тогда для Вас это привычное зрелище, — заметил он.
— Да, — снова односложно ответил я.
— Вы должны простить меня, но я счел его просто ошеломительным, увидев в первый раз, — объяснил мужчина.
— Этот город зачастую производит такое впечатление на тех, кто его видит в первый раз, — согласился я.
— Не могу с этим не согласиться, — улыбнулся он.
Наш экипаж ходко катился вниз по склону. Окованные металлом узкие колеса скрежетали по дорожному покрытию. Я смотрел на постепенно вырастающие стены Ара.
— Вы прибыли из Торкадино? — поинтересовался мужчина.
— Да, — ответил я.
— Сейчас в городе находятся тысячи Ваших земляков, — сообщил он, — из Торкадино и из других мест.
Я понимающе кивнул. Никогда прежде я видел такого столпотворения на улицах Ара.
— Мы здесь не нуждаемся в таком количестве беженцев, — недовольно бросила торговка сулами на Рынке Тэйбан.
— Мы ищем жилье в городе, — пояснил я мужчине.
