Протянув руку, я коснулся стены. Далеко тянуться не пришлось, коридор был очень узок. Под пальцами чувствовалось, что стены выщерблины и покрыты трещинами. Похоже, что штукатурка во многих местах полопалась и осыпалась. Инсула Ачиатэса, конечно, могла бы быть самой лучшей инсулой в Аре, но как мне кажется, она знавала и лучшие времена, и основательный ремонт ей бы не помешал. Было бы неплохо, хотя бы покрасить стены и замазать многочисленные пятна и потеки, смутно различимые в неровном свете фонаря.
— Как здесь воняет, — снова запричитала Боадиссия. — Что за вонь.
— Это все эти несносные мальчишки, — пояснил инсуловладелец. — Они слишком ленивы, чтобы сходить вниз.
— Здесь что, живут семьи? — спросила Боадиссия.
— Конечно, — ответил Ачиатэс. — Большинство моих арендаторов живут здесь постоянно.
Мы продолжали подниматься по лестнице, миновав уже семь или восемь этажей.
— Здесь душно, — пожаловалась Боадиссия. — Я уже едва могу дышать.
Ну да, инсулы трудно было обвинить в излишней вентиляции, не больше, чем в роскоши и просторности их комнатушек. Но к слову, это помогает сэкономить на топливе.
— Здесь жарко, — проворчала Боадиссия.
— Что-то Вы много жалуетесь, — заметил инсуловладелец.
— А еще здесь очень темно, — добавила девушка. — Неужели, кто-то может найти дорогу в этом месте?
— Те, кто поселяются здесь, быстро учатся этому, — заверил ее мужчина.
— Ну уж лампы-то для освещения лестницы повесить можно было, — проворчала Боадиссия. — Или тарларионовый жир слишком дорог?
— Вот именно, — сказал владелец. — Но кроме того это противозаконно.
— Почему это? — удивился я.
— Из-за опасности пожара, — пояснил Ачиатэс.
— Ох, — вздохнула Боадиссия, отрезвленная этим замечанием.
Кстати говоря, инсулы прославились своей предрасположенностью к пожарам. Иногда, целые районы такого жилья бывали стерты с карты города от единственного возгорания.
— Но в комнате-то будет лампа? — поинтересовался я.
— Конечно, — ответил товарищ. — Пока Вы в комнате можете пользоваться, но не советую зажигать ее слишком сильно и надолго. Дышать нечем будет.
— Страховка-то у Вас на это здание есть? — полюбопытствовал я.
— Нет, — бросил инсуловладелец.
Признаться, я даже был рад услышать это. Значит, ему не придет в голову подпалить здание, чтобы заработать на страховой премии. С другой стороны, не было ничего необычного в том, что такое жилье не было застраховано. Дело даже не в том, что владельцев подобной собственности переполнял оптимизм, а в трудности получения страховки, по крайней мере, при существующем состоянии зданий. Большинство страховых компаний не пошло бы на это из-за вовлеченных рисков.
Мы миновали еще один лестничный пролет. Послышался какой-то шум, и владелец поднял свою лампу, осветив девушку рабыню находившуюся здесь. Она была босой, носила чрезвычайно короткую, криво надетую, тунику, с декольте до самого пупка. Волосы девушки были в беспорядке. В свете лампы блеснул ее ошейник. Рабыня, едва завидев нас, испуганно бросилась на живот в позу рабского почтения.
— Это собственность Клитуса, из касты портных, живущего этажом выше, — сообщил нам Ачиатэс.
Девушка лежала перед нами на животе и вздрагивала от испуга. Я понял, что, если Ачиатэс и разрешал рабыням присутствовать в его доме, то они должны были содержаться в жесточайшей строгости. Они должны быть превосходно выдрессированы.
Мы продолжили подниматься вверх по лестнице. Насколько я смог разглядеть в тусклом свете лампы, у девушки были светло каштановые волосы. Едва мы прошли мимо, как она вскочила и отправилась своей дорогой. Какое-то время я еще слышал шлепанье ее босых ног по лестнице. Похоже, она отлично знала дорогу. Со временем, каждый поселившийся здесь может научиться прекрасно ориентироваться здесь, даже в темноте. Несомненно, рабыня спешила по поручению своего хозяина.
— Ой! — испуганно вскрикнула Боадиссия на следующем этаже. — Урт!
— Это не урт, — успокоил ей инсуловладелец. — Те обычно выходят после наступления темноты. Сейчас для них слишком много шума и движения.
Мелкое животное пронеслось мимо нас, постукивая когтями по доскам настила. Его глаза сверкнули в отраженном свете лампы.
— И вообще, урты не забираются так высоко, — добавил владелец. — А это — фревет.
Фревет — маленькое, быстрое, насекомоядное млекопитающие.
— У нас в доме живут несколько таких малышей, — пояснил Ачиатэс. — Они борются с насекомыми, жуками, вшами и тому подобной мерзостью.
Боадиссия промолчала.
— Далеко не в каждой инсуле имеются фреветы, — похвастался мужчина. — Они — столь же очаровательные, сколь и полезные существа. Уверен, Вы полюбите их. Вы даже будете оставлять свою дверь приоткрытой на ночь, чтобы они могли зайти к Вам, ну и для вентиляции, конечно.
— Далеко еще, — спросил я.
— Нет. Мы уже почти пришли, — сообщил Ачиатэс. — Ваша комната находится как раз под крышей.
— Кажется, мы забрались уже очень далеко, — заметил я.
— На самом деле нет, — заверил меня он. — Мы не так уж и высоко. Просто этажи низкие.
Мы поднялись еще на один пролет.
— Ой! — вскрикнула Боадиссия, отскакивая в сторону.
